Она встала, чтобы, как ей и предложили, отнести шляпку в витрину, когда в заднюю дверь постучали, и вошедшая работница объявила:
— Еще одно письмо для тебя, Тэлия! Ты сегодня пользуешься необыкновенной популярностью!
Все швеи с любопытством посмотрели на Тэлию.
Всем было известно, что с первого дня ее работы у миссис Бертон Тэлия никогда не имела видимых связей с внешним миром. Но сегодня она получала уже второе письмо за одно утро, и, когда Тэлия вскрыла конверт, среди работниц послышался шепот.
Твердой рукой графа на пергаментном листе с его личным гербом было выведено:
Я разгадал Вашу тайну. Это необходимо обсудить. Таким образом, ожидаю, что Вы все же составите мне компанию за ужином.
Хеллингтон.
Словно окаменев, Тэлия застыла на месте.
Этого не могло быть. Как он мог узнать? И если знает он, то кто еще?
Подумав о последствиях произошедшего, Тэлия пришла в ужас. Ей придется оставить работу у миссис Бертон и перевезти свою мать куда-нибудь еще.
Им придется искать новое жилье и, возможно, снова сменить имя, а в этом случае отец, вернувшись домой, не найдет их нового адреса.
На секунду ей показалось, что весь мир рухнул. Но позже, со свойственным ей практицизмом, она рассудила, что даже если граф и разгадал ее секрет, это еще не обязательно должно означать, что тайна известна многим.
Она должна убедить, непременно должна убедить его не выдавать ее секрет никому больше.
Из-за сильного волнения она не могла думать ни о чем, кроме того, что граф был прав. Они должны все обсудить, и она будет умолять его не раскрывать ее тайны, так что, быть может, ей и не придется никуда перевозить свою мать.
Прочитав письмо, Тэлия почувствовала себя так, словно ее сердце перестало биться, но теперь оно уже снова стучало и даже более спокойно, чем обычно. Стараясь сохранять спокойствие, девушка медленно подошла к задней двери, за которой ее ожидал Генри.
— Пожалуйста… передайте своему господину… — сказала она, не упоминая имени графа.
Генри почтительно снял шляпу, и она увидела, что граф предусмотрительно отослал своего грума в обычной одежде, а не в хеллингтонской ливрее.
— Просто скажите ему… Я согласна, — наконец закончила она.
— Будет исполнено, мисс.
Тэлия быстро затворила дверь, надеясь, что работницам не удалось разобрать слов, произнесенных ею еле слышным шепотом. К тому же даже если бы они что-то, и услышали, вряд ли сумели бы понять, о чем идет речь.
Чувствуя слабость в ногах, Тэлия вернулась на свое рабочее место. Ей казалось, что весь мир вокруг нее вращается и ничто не в силах остановить его.
Вечером, уложив мать в постель, прибравшись в комнате, задернув шторы и задув свечи, Тэлия подумала, что ни один день во всей ее жизни не был таким длинным.
Ее терзали сомнения: сохранит ли граф их секрет в тайне или же им придется что-то предпринимать.
Отец Тэлии, отправляясь в изгнание, не мог предположить, через какие лишения придется им пройти.
Им не только приходилось держать в тайне все, что произошло, но и придумывать правдивые объяснения отсутствия сэра Дензила.
Когда до леди Кавершем дошли слухи о том, что ее мужа начали обвинять в бегстве от кредиторов, а позже и в других отвратительных преступлениях, она не только была оскорблена такими заявлениями в адрес любимого мужа, но и испытывала чувство мучительного стыда за то, что им приходится лгать окружающим от его и, разумеется, от своего имени.
Тогда-то Тэлия и осознала, что единственным спасением для них будет исчезнуть из провинции, где их знал всяк и каждый, и не попадаться на глаза былым лондонским друзьям, погрязшим в богатстве и развлечениях.
Она допускала мысль о том, что кто-нибудь может заступиться за них, но Тэлия была еще слишком молода, чтобы знать таких людей. К тому же она понимала, что для ее матери будет невыносимо зависеть от тех, с кем прежде предавались развлечениям.
Когда перспектива перебиваться с хлеба на воду до возвращения отца стала очевидной, Тэлия рассудила, что лучшим местом для того, чтобы скрыться, является Лондон, где соседям не будет до них дела и где можно с легкостью затеряться в толпе.
С годами она научилась жить сегодняшним днем, ее мать жила лишь днем завтрашним, в ожидании возвращения мужа.
Бессмысленно сожалеть о прошлом. Она ведь была совсем юной, и Тэлия понемногу начала забывать о тех днях, когда в их распоряжении были роскошные кареты, прислуга и свобода перемещения по стране.
Единственное, с чем ей приходилось бороться, была болезнь матери и ее страх никогда более не увидеть мужа.
День за днем Тэлия твердила себе, что должна изо всех сил стараться не дать матери повода для расстройств и огорчения, не дать ей потерять веру.
И теперь она понимала, что возможность потери их нынешнего пристанища или угроза разоблачения могут окончательно подкосить жизненные силы матери.
«Он должен меня понять», — продолжала думать Тэлия.
Пожелав маме спокойной ночи, Тэлия поспешила к себе в спальню, где быстро переоделась в то же платье, что и накануне, и, набросив на плечи бархатный плащ, на цыпочках спустилась по лестнице в кухню.
— Вы играете с огнем, вот как это называется, — неодобрительно заявила Анна со своей стороны кухонного стола.
— Мне придется встретиться с его светлостью, — сказала Тэлия. — Я отказалась от его приглашения на ужин, но потом выяснила нечто такое, что… теперь мне необходимо поговорить с ним.
Заметив отчаяние в ее голосе, Анна строго спросила:
— Чем он расстроил вас?
— Я расскажу обо всем завтра, — ответила Тэлия. — Сейчас уже нет времени. О Анна! Когда ты будешь молиться перед сном, помолись о том, чтобы он послушался меня!
— Если бы мои молитвы были услышаны, он вообще не приходил бы сюда, — сварливо отозвалась Анна.
— Спокойной ночи, Анна!
Девушка уже повернулась к двери, когда старая служанка окликнула ее:
— Пистолет у вас с собой?
— Я забыла его, но он мне не понадобится, — ответила Тэлия.
— Почем вы знаете? — спросила Анна.
— Не могу объяснить, но я уверена в этом.
Не дожидаясь, пока Анна отопрет входную дверь, она поспешила вперед, понимая, что Анна сумеет тихо закрыть дверь за ней, так чтобы не потревожить мать.
Граф ждал на том же месте, что и вчера, и, приблизившись к нему, Тэлия ощутила странную уверенность, которую не могла объяснить, в том, что он находится здесь не для развенчания тайны, а для ее зашиты.
Когда она подошла к нему вплотную, граф взял ее руки в свои.
— Вам холодно? — спросил он.
— Я… боюсь.
— Меня?
— Нет, того, что вы собираетесь сказать мне. Как… вы узнали?
