Его голос, в котором больше не звучало ни цинизма, ни насмешки, заставил ее сердце биться чаще.
— Благодарю вас… — еле слышно прошептала она.
Затем она повернулась и побежала к дому, словно хотела обрести защиту и убежище под его кровом.
Она так и не обернулась, и граф, провожая ее взглядом, подумал, знала ли она, что он ждал от нее этого?
Дверь открылась, и Тэлия исчезла.
На следующее утро во время конной прогулки, пока все лондонское общества еще нежилось в постели, граф размышлял о самых любопытных двух часах своей жизни, проведенных им накануне.
Из того, что он ожидал, ничего не осуществилось, и в подобной ситуации граф должен был бы пребывать в самом мрачном настроении, переживая крушение собственных планов.
Вместо этого он чувствовал себя очарованным тем, что Тэлия оказалась не похожей ни на одну из известных ему женщин.
Он попытался хладнокровно заверить себя в том, что испытывает подобные чувства лишь из-за отказа девушки принять его предложение, чего еще никогда прежде с ним не случалось.
Возможно, предлагая Тэлии стать его любовницей, он не принял в расчет того, что она может оказаться женщиной из совсем иного сословия, нежели те, кому он делал подобные предложения раньше.
» Да она настоящая леди «, — подумал граф, проезжая Роттен-роу.
Вопрос был в том, как можно употребить слово» леди» по отношению к заурядной торговке, проживавшей в рабочем доме на Шеппердз-Маркет. К девушке, не имеющей, по крайней мере на первый взгляд, ни образования, ни родственников, за исключением больной матери.
Графу пришло в голову, что она может быть внебрачным .ребенком какого-нибудь представителя знати, бессердечно лишившего свою дочь причитающихся ей благ.
Большинство таких внебрачных детей обычно были красивы и талантливы.
Это было бы разумным объяснением.
Но те из них, которых он встречал раньше, были прекрасно осведомлены о своем положении и не обременяли себя гордостью или самоуважением в отличие от Тэлии.
Вне всякого сомнения, она была воспитана в благородных кругах. Ее манеры держаться за столом, двигаться и говорить сделали бы честь Карлтон-Хаусу и вызвали бы одобрение самых строгих хозяек лондонских салонов.
Ее воспитание было настолько замечательным, что граф не сумел найти ни малейшего повода для придирки.
Беседуя с ней, он признал, что не встречал ни одной дамы, отличавшейся подобным остроумием и строгостью манер, с какой Тэлия сумела дать ему отпор, да так, что графу потребовалось применить всю свою изобретательность, чтобы не признать ее победителем.
Она не только получила превосходное воспитание благодаря по крайней мере одному из своих родителей, но также была умна и образованна, хотя, если верить Генри, в то же время настолько бедна, что не всегда имела кусок хлеба на обед.
Эта загадка настолько заняла графа, что он не удостоил даже взглядом встреченных знакомых, которые, сняв было шляпы в знак приветствия, с изумлением смотрели ему вслед.
Все мысли графа сводились к одной проблеме — как поступать дальше в сложившейся ситуации.
Установленные Тэлией «правила» не давали графу возможности видеть ее так часто, как это ему хотелось, и в то же время он не собирался исчезать из ее жизни, как она предлагала.
Граф вдруг понял, что она и есть та, которую он так долго искал, — та, что всегда остается загадкой и превращает попытки ухаживать за ней в увлекательнейшую игру, азартную охоту, к участию в какой он тщетно стремился прежде.
Но все же не это было причиной возвращения графа в Лондон из Хеллингтон-парк, где ему пришла в голову мысль найти себе жену.
Однако со свадьбой в отличие от романа с Тэлией можно было повременить, и граф принялся строить планы в отношении дома для нее, который должен был разительно отличаться от того, где жила его прежняя любовница в Челси.
Он не стал бы оскорблять ее, поселив там же, где содержал иных женщин, но, размышляя о подходящем доме и его окрестностях, граф неожиданно подумал, что в итоге может так и не получить согласие девушки принять его предложение.
На войне он никогда не допускал мысли о поражении, говоря себе, что скорее погибнет в сражении, если выйти из него победителем окажется невозможным.
Война с Наполеоном закончилась, но теперь он оказался вовлечен в иную кампанию.
Граф не привык сдаваться, но сомнение в будущей победе подобно занозе засело в его душе, как сильно он ни пытался прогнать подобные думы.
Граф признался себе, что нет ничего удивительного в том, что его предложение могло шокировать или смутить девушку, учитывая ее молодость.
Но то, что она сначала отвергнет предложение стать ее покровителем, а затем и вовсе высмеет эту затею, граф не мог и вообразить.
И теперь, после того как он был буквально вынужден заявить, что не отступится от своей цели, она станет с подозрением относиться к каждому его шагу.
Обладая немалым опытом в отношениях с женщинами, граф почувствовал, как Тэлия вздрогнула, когда он взял ее руки в свои, и подумал, что это оказалось единственным его достижением за весь вечер.
Но когда он сказал, что хотел бы поцеловать ее, она не потянулась к нему, как на месте Тэлии сделала бы любая другая девушка.
То, как она побежала прочь, говорило о том, что она убегала не только от него, но и от самой себя.
С досадой граф отметил, что не знает наверняка, ответа ни на один из мучивших его вопросов.
Что она думала о нем?
Оставшись наедине, испытывала ли она в самом деле шок и отвращение при мысли о предложении стать его любовницей?
Будь она действительно благородной леди, это выглядело бы естественно, но должны же были существовать и иные мужчины, которые, учитывая ее красоту, могли бы пытаться если не соблазнить ее, то хотя бы привлечь к себе внимание.
Судя по ее словам, таких не было, но не стала бы это утверждать и всякая другая девушка на ее месте?
И все же казалось, она говорит правду. Тэлия не сказала ему ничего о себе, но граф был уверен, что в остальном она не солгала ему ни единым словом.
Лжеца он мог распознать с первого взгляда, еще до того, как тот открывал рот. Не обделенные силой мужчины начинали трепетать, когда он вызывал их в свою полевую палатку или, что бывало чаще, в неухоженный крестьянский домишко, в каких они квартировались на французской земле.
Солдаты зачастую пытались отгородиться ложью от обвинений в грабеже или попытке изнасиловать какую-нибудь несчастную женщину. Но граф, слушая их речи, всегда мог инстинктивно отделить правду от лжи.
Тэлия ему не лгала, за это он мог поручиться жизнью.
Он повернул обратно к Беркли-сквер и, минуя Шеппердз-Маркет, умышленно направился на Керзон-стрит, испытывая безумное желание вернуться и посмотреть на ее дом, будто бы это могло чем-то помочь ему узнать о ней больше.
