Вахтенные бросились к брасам, и «Неустанный» лег в самый крутой бейдевинд. Капитан Пелью появился на палубе в бушлате поверх ночной рубашки и направил подзорную трубу на незнакомый корабль. Десять подзорных труб уже смотрели туда же. Хорнблауэр, глядя в трубу, предназначенную для младшего вахтенного офицера, увидел, как серый прямоугольник разделился на три, а эти три стали суживаться, затем вновь увеличились и слились в один.
— Повернул оверштаг, — сказал Пелью. — Команде класть судно на другой галс!
«Неустанный» лег на другой галс. Вахтенные матросы побежали по вантам отдавать рифы на марселях, а офицеры на палубе внимательно разглядывали натянутые паруса, просчитывая вероятность того, что бушующий штормовой ветер порвет полотно или сломает мачту. «Неустанный» накренился так, что на качающейся палубе стало трудно устоять; все, кому в данный момент нечего было делать, уцепились за леер с наветренной стороны и принялись глазеть на незнакомый корабль.
— Фок- и грот-мачты почти одинаковой высоты, — сказал Хорнблауэру лейтенант Болтон, не отнимая от глаза подзорную трубу. — Марсели белые, как пальчики у миледи. Ясное дело, мусью.
Паруса британских судов потемнели от долгой службы в любую погоду; когда французский корабль высовывал нос из гавани, пытаясь прорвать блокаду, безупречно-белые паруса выдавали его лучше всяких особенностей постройки.
— Мы его нагоняем, — сказал Хорнблауэр.
Глаза болели от долгого глядения в подзорную трубу, еще сильнее ныла державшая трубу рука, но, взволнованный погоней, он не давал им отдыха.
— Не так быстро, как хотелось бы, — вздохнул Болтон.
— К грота-брасам! — закричал Пелью.
Чрезвычайно важно развернуть паруса так, чтобы держать как можно круче к ветру, — сотня ярдов, выигранных у ветра, стоят мили в расстоянии между кораблями. Пелью посмотрел вверх на паруса, назад, на быстро исчезающий пенный след, вбок на французский корабль, прикинул силу ветра, оценил давление на паруса, используя весь свой богатый опыт, чтобы сократить разрыв. В следующий миг он приказал выдвинуть пушки с наветренной стороны, что несколько уменьшило крен.
— Теперь мы его нагоняем, — сказал Болтон со сдерживаемым оптимизмом.
— Свистать всех по местам! — крикнул Пелью.
Корабль ждал этой команды. Оркестр морской пехоты ударил в барабаны, по всему кораблю прокатился грохот, тут же засвистели дудки — боцманматы подхватили приказ. Матросы дисциплинированно побежали к боевым постам. Хорнблауэр, спешивший к наветренным бизань-вантам, на бегу увидел несколько ухмыляющихся лиц; скорая битва и даже смертельная опасность были лучше, чем бесконечная тоска блокады.
На бизань-марсе он оглядел своих матросов. Они расчехлили замки ружей и проверяли затравку; убедившись в их готовности, Хорнблауэр занялся фальконетом. Стащив с казенной части брезентовый чехол и вынув из дула пробку, он снял удерживающие фальконет найтовы и удостоверился, что вертлюг свободно поворачивается в гнезде, а цапфы — в вилке. Дернул шнур, проверяя, что кремень хорошо дает искру и нет необходимости его менять. Финч забрался на марс, неся перекинутый через плечо брезентовый пояс с картузами. Мешочки с ружейными пулями гирляндами висели на ограждении. Финч забил картуз в короткое дуло, Хорнблауэр держал наготове мешочек с пулями, чтобы забить следом. Потом он взял перовую трубку — наполненный порохом стержень птичьего пера — и аккуратно начал вводить ее в запальное отверстие, пока острый конец трубки не проткнул саржевую оболочку картуза. Перовая трубка и кремневый замок на марсе незаменимы: здесь нельзя держать наготове горящие фитили, слишком уж велика опасность, что загорятся паруса и такелаж. Однако и фальконет, и ружья на марсе очень важны из тактических соображений. Когда корабли сойдутся рей к рею, люди Хорнблауэра смогут огнем очистить шканцы врага, его мозг.
— Финч, прекрати немедленно! — раздраженно крикнул Хорнблауэр, заметив, что матрос вновь уставился на грота-марс. Сейчас ему было не до снисхождения к слабоумному.
— Прошу прощения, сэр, — произнес Финч, возвращаясь к своим обязанностям.
Через несколько секунд Хорнблауэр услышал, как Финч шепотом разговаривает сам с собой.
— Там мистер Брейсгедл, — шептал Финч, — и Олдройд там, и все остальные. Но и Он тоже там.
— К повороту! — донеслось с палубы.
Добрый старый «Неустанный» развернулся, застонали поворачиваемые брасами реи. Французы смело попытались обстрелять идущего на них врага продольным огнем, быстрый маневр Пелью их упредил. Теперь корабли параллельными курсами шли в бакштаг на расстоянии пушечного выстрела.
— Гляньте-ка на него, — крикнул Дуглас, один из марсовых стрелков. — По двадцать пушек с каждого борта. Неплохо выглядит, а?
Хорнблауэр тоже смотрел на палубу француза: пушки выдвинуты, возле них суетится орудийная прислуга, офицеры в белых панталонах и синих сюртуках прохаживаются туда-сюда, из-под форштевня летят брызги.
— Еще лучше будет выглядеть, когда мы приведем его в Плимут, — отозвался матрос по другую сторону от Хорнблауэра.
«Неустанный» был немного быстроходней — он подходил все ближе к врагу, не давая французу уйти вперед. Хорнблауэра потрясла тишина на обоих судах: он уже привык, что французы обычно начинают стрелять издалека, попусту тратя первый, особенно тщательно подготовленный, залп.
— Когда он стрелять начнет? — спросил Дуглас, словно угадав мысль Хорнблауэра.
— В свое время, — пискнул Финч.
Полоска пенной воды между кораблями все уменьшалась. Хорнблауэр развернул фальконет и посмотрел в прицел. Он мог навести орудие на вражеские шканцы, но для ружейных пуль расстояние еще велико. В любом случае он не решался открыть огонь без приказа Пелью.
— Вот нам по кому стрелять! — сказал Дуглас, указывая на бизань-марс французов.
Судя по синим мундирам и портупеям, там стояли солдаты: французы часто разбавляли свои малочисленные команды солдатами, в британском же флоте морские пехотинцы никогда не лазили по вантам. Увидев жест Дугласа, французские солдаты принялись грозить кулаками, а молодой офицер вытащил шпагу и запальчиво взмахнул ею над головой. Если корабли так и будут идти параллельно, Хорнблауэр сможет стрелять по бизань-марсу французов, если предпочтет прекратить огонь оттуда, а не прочесывать шканцы. Хорнблауэр с интересом вглядывался в людей, которых должен будет убивать. Он так увлекся, что грохот канонады застал его врасплох; прежде чем он взглянул вниз, французские ядра успели просвистеть мимо, и через мгновение «Неустанный» содрогнулся, все пушки выстрелили одновременно. Ветер отнес дым вперед, так что до бизань-марса он не поднялся. На палубе «Неустанного» лежали убитые; убитые падали на палубе француза. Однако Хорнблауэр видел — для ружей расстояние все еще велико.
— Они по нам стреляют, — сказал Херберт.
— Пусть их, — ответил Хорнблауэр.
С качающегося марса на таком расстоянии, да еще из ружья, невозможно попасть в цель. Хорнблауэр видел это так ясно, что в его голосе, несмотря на возбуждение, прозвучала твердая уверенность. Удивительно, как два тихих слова сразу успокоили людей. Внизу беспрестанно гремели пушки, корабли быстро сближались.
— Пли! — крикнул Хорнблауэр. — Финч!
Он посмотрел вдоль фальконета. В
