грубую прорезь мушки видны были штурвал французского судна, двое рулевых и двое офицеров позади них. Хорнблауэр дернул спусковой шнур. Через десятую долю секунды фальконет громыхнул. Прежде чем его окутало дымом, Хорнблауэр почувствовал, как мимо виска пролетела выброшенная из запального отверстия трубка. Финч уже банил дуло.
У картечи слишком большой разлет: лишь один из рулевых упал, а кто-то другой уже бежал сменить его. Тут весь марс бешено закачался; Хорнблауэр почувствовал это, но ничего не понял. Все произошло одновременно. Доски под его ногами затряслись, — видимо, ядро угодило в бизань-мачту. Финч забивал в орудие картуз. Что-то угодило в казенную часть фальконета — пуля с французского бизань-марса. Хорнблауэр старался не терять голову. Он взял еще одно заостренное перо. Втыкать его надо было настойчиво, но мягко: если трубка сломается в запальном отверстии, с ней будет много возни. Когда Хорнблауэр направлял фальконет вниз, пуля ударила в ограждение рядом с ним, но он не обратил внимания. Кажется, марс раскачивается сильнее обычного? Не важно. Хорнблауэр тщательно прицелился во вражеские шканцы и дернул шнур. Он увидел, как падают убитые, как закрутились рукоятки брошенного штурвала. Тут оба корабля с треском столкнулись бортами, и мир обратился в хаос, по сравнению с которым все происходившее ранее могло показаться детской игрой.
Мачта падала. Марс описал в воздухе головокружительную дугу, так что, лишь счастливо уцепившись за фальконет, Хорнблауэр не полетел, как пущенный из пращи камень. Все завертелось. Ванты с одной стороны были порваны, и два ядра угодили в шпор мачты, она зашаталась и накренилась. Натяжение бизань-штагов отклонило ее вперед, оставшиеся ванты — к правому борту; когда порвался стень-фордун, ветер завладел крюйселем. Мачта с треском наклонилась вперед: стеньга зацепилась за грота-рей и все повисло, готовое в любую минуту разлететься на составные части. Пятка мачты задержалась на палубе, мачта и стеньга еще держались вместе, скрепленные стень-эзельгофтом и салингом, хотя совершенно непонятно, как стеньга не вывернула стень-эзельгофт. Пока нижний конец мачты оставался на палубе, а стеньга цеплялась за грота-рей, у Хорнблауэра и Финча оставались шансы выжить, но движение судна, новый выстрел французов или разрыв слишком туго натянутых тросов могут лишить их последнего шанса. Мачта может скатиться с рея, стеньга может сломаться, пятка мачты может соскользнуть с палубы — спасаться надо немедленно, пока ничего этого не произошло. Грот-стеньга и все, что на ней, было поломано и раскачивалось одним спутанным клубком: паруса, рангоут и тросы. Крюйсель оторвался. Хорнблауэр посмотрел на Финча: тот цеплялся за фальконет. Больше никого на круто наклоненном марсе не было. Правые ванты крюйс-стеньги еще держались, они, как и сама стеньга, лежали на грота-рее, тугие, как струны, и рей натягивал их, как перемычка у скрипки. Но эти ванты — единственный путь к спасению, опасный путь от гибельного марса к относительной безопасности грота-рея. Мачта заскользила к ноку рея. Даже если грота-рей выдержит, бизань-мачта все равно скоро скатится в море. Кругом стоял невыразимый грохот: мачты ломались, тросы лопались, пушки не смолкали, снизу доносились вопли и стоны. Марс снова содрогнулся. Две вантины лопнули от натяжения, и хлопок, с которым они разорвались, был отчетливо слышен, несмотря на грохот. Мачта дернулась, раскачивая марс, фальконет и двух несчастных, вцепившихся в него. Застывшие голубые глаза Финча двигались вместе с мачтой. Позднее Хорнблауэр понял, что мачта падала не больше нескольких секунд, но тогда ему казалось, что у него достаточно долгих минут на размышления. Как и Финч, он шарил глазами, ища спасения.
— Грота-рей! — крикнул он.
Лицо Финча осветилось идиотской улыбкой. Он инстинктивно цеплялся за фальконет, но не боялся и не стремился спастись на грота-рее.
— Финч, дурак! — заорал Хорнблауэр.
Он самым невероятным образом зацепился коленом за фальконет, чтоб высвободить руку и показать, куда прыгать, но Финч и не думал двигаться.
— Прыгай, черт тебя побери! — орал Хорнблауэр. — На ванты… на рей… Прыгай!
Финч только улыбался.
— Прыгай и добирайся до грота-марса! О господи!.. — И тут его осенило. — На грота-марс! Там Бог, Финч! Прыгай к Богу, быстро!
Эти слова проникли в затуманенный мозг Финча. Он отрешенно кивнул, отпустил фальконет и прыгнул, как лягушка. Упав на ванты крюйс-стеньги, он начал карабкаться по ним. Мачта сдвинулась еще, так что, когда Хорнблауэр прыгнул, лететь надо было дальше. Он уцепился за крайнюю вантину, подтянулся раскачиваясь, едва не выпустил ее из рук, но тут встречное движение мачты пришло ему на помощь. Обезумев от паники, он полез по вантам. Вот наконец и спасительный грота-рей. Хорнблауэр перебрался на него как раз тогда, когда крен корабля столкнул с рея крюйс-стеньгу. Она оторвалась от бизань-мачты, и все вместе полетело за борт. Хорнблауэр прополз по рею вслед за Финчем и на грота-марсе был восторженно встречен мичманом Брейсгедлом. Брейсгедл не был Богом, но Хорнблауэр, перелезая через поручни марса, подумал, что, не скажи он про Бога на грота-марсе, Финч ни за что бы не прыгнул.
— Мы думали, вы погибли, — сказал Брейсгедл, помогая ему залезть и похлопывая его по спине. — Мичман Хорнблауэр, наш летающий ангел.
Финч тоже был на марсе и улыбался своей идиотской улыбкой в окружении марсовой команды. Все были лихорадочно веселы. Хорнблауэр неожиданно вспомнил, что мгновения назад был самый разгар битвы; сейчас пушки смолкли, даже криков почти не было слышно. Он проковылял к краю марса — удивительно, как трудно было идти, — и осмотрелся. Подошел Брейсгедл. С высоты Хорнблауэр различил на палубе француза множество фигурок. Эти в клетчатых рубашках — наверняка британские моряки. А вот и Экклс, первый лейтенант «Неустанного», стоит с рупором на шканцах.
— Что произошло? — изумленно спросил Хорнблауэр у Брейсгедла.
— Что произошло?! — Брейсгедл несколько секунд таращился на него, пока понял. — Мы взяли его на абордаж. Экклс и его команда перепрыгнули на палубу француза, как только мы свалились бортами. Вы что, не видели?
— Нет, не видел, — сказал Хорнблауэр и заставил себя пошутить: — Другие дела потребовали в тот момент моего внимания.
Он вспомнил, как раскачивался бизань-марс, и ему стало худо. Но он не хотел, чтоб Брейсгедл это заметил.
— Я должен спуститься на палубу и доложиться, — сказал он.
Хорнблауэр медленно и мучительно слез по грот-вантам, руки и ноги его не слушались. Даже на палубе он так и не почувствовал себя в безопасности. Болтон на шканцах руководил разборкой обломков бизань-мачты. При виде Хорнблауэра он вздрогнул от изумления.
— Я-то думал, вы у Дэви Джонса[14] за бортом, — сказал лейтенант и глянул наверх. — Успели добраться до грота-рея?
— Да, сэр.
— Замечательно. Думаю, Хорнблауэр, вам суждено быть
