объятий. В Фересии существовала традиция заключать договор, разделяя трапезу с тем, кто тебя угощает.
— Я привык сокращать количество тех, кому вверяю свою жизнь, до минимума.
Изо всех сил пыталась скрыть смятение, но под пристальным взглядом получалось плохо.
Родерик разливал по бокалам вино. Себе — целый, а мне — едва плеснул и разбавил соком. Конечно, я же, по его заявлению, и так не очень трезва после нескольких порций его магии.
— Когда-то я принял важное для себя решение и был уверен в твоей поддержке, Лив. Ты знаешь, что из этого получилось. Я безмерно уважал свою и твою мать, но и они выступили против.
Я приняла бокал из его рук. Еще один символический жест.
— Когда-то я отказалась от того, о ком мечтала с детства, решив, что тем самым спасу множество жизней, — сказала и даже не дрогнула.
Не совсем так. Я больше думала об одной-единственной жизни, что для меня заслоняла собой весь мир. Но Родерику в этом признаваться не буду даже за его неповторимую яичницу.
— Матерей больше нет рядом. Те гарантии, в которые я тогда поверила, оказались ложью. Стефан ни перед чем не остановится. Санти признался, что они ищут повод, чтобы тебя казнить… Так и тянет малодушно признать, что все было зря, но это самообман. У нас есть наши дети и дело, которому себя посвятили. Давай не будем травить душу. Я сделаю все, чтобы сокрушить короля, и пойду за тобой, куда скажешь.
После его поцелуя в коридоре я, кстати, больше не заикалась. Но Родерик по-прежнему смотрел на меня так, будто чего-то ждал.
— Я в праве рассчитывать на полную откровенность? Намерен выяснить, что случилось, когда ты отказалась стать моей женой. Теперь я уверен, что вокруг меня сплели паутину лжи и я увяз в ней, как последний болван.
Глава 27
Родерик Конрад, сидящий напротив Оливии
Лив не умела и терпеть не могла врать. Одна мысль об этом приводила ее в панику. К тому же ей, отдающему магу, ложь причиняла физическую боль. Вот и сейчас она еще больше побледнела и уставилась на него, распахнув глаза.
Смотрела она с отчаянием, однако за ним скрывалась не слабость, а внутренняя борьба. Девушка все еще колебалась, что-то лихорадочно обдумывала, а ее ладонь уже развернулась в его сторону — большой палец прижат, а сверху на него опустились еще четыре.
Универсальный жест, которым маг давал понять, что на нем заклятие молчания.
Почему только маг? Потому что сильное энергетическое поле постепенно стачивало печать. И то, что для обычного человека оставалось неизменным (исковерканные или отсутствующие воспоминания, запрет на разглашение), обладатель чар учился обходить.
Родерик, сын короля, рос среди «запечатанных» придворных. Эти табу плохо уживались со здоровым сознанием. И без того преданные короне люди сходили с ума. После смерти отца мать наложила вето на все виды таких заклятий — за исключением ситуаций так называемой государственной важности.
Он не просто болван! Он кретин, каких в их семье давно не рождалось. Когда растрепанная Оливия встретила его на пороге особняка Бланшей тринадцать лет назад и категорично сообщила, что им надо расстаться, он списал ее напор и истерику на ситуацию... Отец при смерти, неудачливый возлюбленный требует объяснений…
Почему, ну, почему он не подумал, что его Лив никогда не стала бы говорить с ним так? Ей вложили в уста всего несколько абзацев, и она повторяла их, не сбиваясь, и упорно, как ворона на ярмарке. Даже если она свято верила в свои слова, то добавить ей было нечего.
Не то что сейчас. Надо действовать аккуратнее. Князь помянул про себя разнообразных родственников крака. Работать с запечатанными — одно из его ненавистных умений. И Стефан непременно ответит за то, что это мастерство ему пришлось применить на Оливии. Список грехов брата стремительно пополнялся.
Санти скорее всего преувеличивал, выдавая варианты устранения Родерика за уже зрелый план. Шпионы князя о подобном не знали, да и Стефан будет тянуть до последнего. Он по-прежнему очень нуждался в его магии. Но вот Лив они с Санти убедили. Малышка готова хвататься за вилы и бежать его спасать.
— Я понял, — князь успокаивающе поднял руки. — Ты, главное, не нервничай. Помнишь, как я помогал твоей маме в госпитале обходить ментальные блоки? А потом у себя в академии? Я буду рассказывать то, что выяснил. Ты сможешь дополнять, если хватит сил, и протестовать, где нужно.
Оливия чуть расслабилась. Родерик предложил сесть к нему на колени. Она тут же отказалась. А зря. Пробиваться через печать довольно болезненно. Он все равно подхватит ее в любой момент.
— Начнем с основного. Я кретин. Я почему-то сразу поверил, что ты испугалась последствий. Не доверяла мне и решила, что мы не справимся. И, да, я не заслуживал крепких чувств. Я за тобой не ухаживал. Виделись мы редко. Ты была совсем дитя, а я сосватан с самого рождения. Но я и не думал торопиться со свадьбой, у нас было бы больше времени…
Оливия едва сидела на стуле и наконец подскочила.
— Неправда! Я влюбилась тебя сразу после этой ужасной яичницы. Пару десятков лет назад. Родители считали, блажь и пройдет. Но в четырнадцать я сказала маме, что выйду замуж за тебя или ни за кого.
Она схватилась за спинку. Ее руки тряслись слишком сильно для первых минут. Такими темпами Лив не продержится долго. Он даже к вопросам еще не приступал. Родерик поднялся и обнял девушку, прижимая к себе со спины.
— Твоя мама попросила у моей лудинику. Королева после ранения лично варила тебе кофе и подмешивала… Поэтому ты поверил сразу. Она безвредная в малых дозах и на короткой дистанции. Помогает справляться с физической болью. И не только с физической…
Князь осторожно гладил магичку по мокрым щекам. Достал платок.
— Давай я вытру. Смотри, какая полезная вещь, с вышивкой и каемочкой. Ты всегда меня за них дразнила.
Просто Лив не разменивалась на мелочи. Для надежности, куда бы ни вышла, она брала с собой в небольшой котомке связку бинтов и склянки с обеззараживающей жидкостью.
Ее руки беспорядочно шарили по его телу. Однако Родерик был далек от того, чтобы заподозрить директрису в домогательствах. Оливия пыталась проверить, в порядке ли он, сдерживал ли заключенную в нем тьму. В то же время собственное тело слушалось ее плохо.
— Все хорошо. Вот он я. Ты насмотрелась на своих девочек-подростков. А я уже стар для внезапных выбросов.
Он протянул
