Глаза Беатрис возбужденно вспыхнули.
– Да, вполне возможно! – воскликнула она. – Учитывая твое предположение об их численности, можно сделать вывод, что это хорошо вооруженная и обученная шайка разбойников. Так что искать нужно не среди солдат-дезертиров или сбившихся с пути истинного промышляющих разбоем рыцарей, зачастую нападающих на торговцев и странников. – Леди Беатрис мрачно улыбнулась.
– Искать следует здесь, в этом графстве. Болдуин был знаком с большинством рыцарей и со всеми пэрами этого графства. Иначе и быть не могло, ведь здесь находятся мои земли, полученные в качестве приданого, – сказала леди Беатрис, сообщая Джосу то, что он и без того знал. – Кто? – задалась она вопросом, и огонь ненависти вспыхнул в ее глазах. – Я хочу знать, кто из обеспеченных людей графства может позволить себе содержать такое воинство? Кто из соседей посягнул на жизнь моих детей только потому, что они ехали вместе с отцом и могли засвидетельствовать, кто и что сделал?
Джос покачал головой:
– Нет, вопрос не в том, кто может содержать такое воинство, а кто до недавнего времени имел больше человек, чем ему требовалось, и теперь недосчитывается и половины их.
– Да, – согласилась Беатрис, явно довольная тем, что они узнали. – Этих недостающих людей мы и будем искать.
Тот факт, что отца мог предать кто-то, принадлежавший к его сословию, распалил жажду мести Джоса с новой силой.
– Моей целью станет поиск тех, кто внезапно пропал в этом графстве. К завтрашнему дню, миледи, – пообещал он, – мы значительно ближе подойдем к тем, кто совершил это гнусное злодеяние.
– Зачем ждать целый день? – нетерпеливо фыркнула Беатрис. – Немедленно опроси сестер. – Но она тут же отмела свое предложение. – Нет, сестра Сесилия вышла из простолюдинов и всю жизнь прожила в стенах Набуэлла. И хотя отец Ады был рыцарем, после стольких лет в монастыре она вряд ли знает, у кого сколько человек в дальних уголках графства. Нам нужно справиться у шерифа. Джос рассмеялся.
– Не по этой ли причине мы здесь находимся? Может, шериф подозревает кого-либо или даже знает, кто из влиятельных лиц его графства совершил эти деяния? Возможно, он оставляет грабителей безнаказанными, чтобы защитить самого себя.
– Я задам все эти вопросы шерифу завтра же утром, миледи. – Решив, что их беседа подошла к концу, Джос собрался уходить.
– Нет, так не пойдет, – промолвила Беатрис, накрыв ладонью его руку, лежавшую на краю кровати. Джос удивился. За все годы, что он ее знал, она ни разу к нему не прикоснулась. – Допустим, шериф знает, – сказала Беатрис, – но он ни за что в этом не признается. Будет юлить и изворачиваться, стараясь пустить тебя по ложному следу. Эта высокая девица, его дочь. Возможно, ты удивишься, узнав, что женщины знают гораздо больше о мужчинах, чем вы, мужчины, подозреваете. Поспрашивай ее об отце и графстве.
Джос покачал головой:
– Миледи, ей неприятно наше присутствие в ее доме. Она даже не может находиться со мной в одной комнате. Сомневаюсь, что она ответит хотя бы на один мой вопрос. Нет, если кто и может поговорить с ней, так только вы.
Глаза Беатрис гневно сверкнули.
– Я? В то время, как ее отец причастен к гибели моих детей? – Ее гнев утонул в тихом стоне, и глаза наполнились слезами. – Как ты можешь просить меня об этом?
Джос вздохнул. Она права. Он не может просить ее об этом, если даже Элиан обладает подобной информацией.
Беатрис провела ладонью по лицу и прерывисто вздохнула:
– Ты сам должен это сделать. Ты хорош собой и наверняка соблазнил не одну строптивую девушку. Займись ею. Очаруй ее. Завлеки в постель, если только таким путем можно будет добиться ее доверия, а потом используй, чтобы выведать секрет ее отца.
Джос прищурился. В нем вновь всколыхнулось чувство обиды. Завлечь Элиан в постель – это он уже сделал, если только эти слова применимы к тому, что произошло между ними. И чего он добился? Дочь шерифа теперь избегает его. И у него нет ни одного шанса использовать ее в борьбе против ее отца. Однако признаваться мачехе в случившемся он не собирался.
– Мадам, я сделаю все, что в моих силах, но не возлагайте чересчур большие надежды на мой успех. Лучше уж мне повстречаться с шерифом завтра поутру.
– Достаточно справедливо, – согласилась Беатрис, убрав руку с его ладони. – Ты и так много всего выведал за один день. Я рада, что выбрала тебя в провожатые вместо Мартина. – Мартин Питерборо был управляющим Хейдона. – Ты хорошо понимаешь меня, а также обладаешь умом и хитростью.
Беатрис ему улыбнулась. Это тоже было впервые.
– Ты не представляешь, как Мартин сопротивлялся, – сообщила она. – Он хотел, чтобы ты находился при дворе. Говорил, что твои связи с подхалимами, наживающимися на нашем короле, послужили бы исполнению воли твоего отца лучше, чем самые тугие кошельки, которые я могла бы предложить ему для этой цели.
Джос озадаченно нахмурился.
– Мартин уже в Лондоне для представления волеизъявления милорда моего отца? – Он совсем забыл, что управляющего его отца не было в Хейдоне, когда они с леди Беатрис отправлялись в Набуэлл. – Что за спешка? – удивился он, глядя на мачеху.
По правде говоря, в спешке не было никакого смысла. Независимо оттого, что написал отец в завещании – Джос об этом ничего не знал, да и не желал знать, – его мачеха и сестры перейдут под опеку короля Джона.
Английский король хорошо знал цену монеты, особенно сейчас, когда пенс стоил гораздо меньше, чем десять лет назад. При подобных обстоятельствах Джон никогда не упускал возможности обогатиться, даже если это означало вырвать деньги из чьих-то холодных мертвых пальцев. Пока малышка Элис созреет до замужества, пройдет еще добрых восемь – десять лет, а до тех пор Джон станет распоряжаться половиной ее прибыли, получаемой с Хейдона, независимо от того, сколько будет стоить содержание ребенка. По правде говоря, Элис может оказаться в роли монашенки вне стен монастыря и провести всю жизнь старой девой при дворе короля. Подобная судьба соблюдения бессмысленного целибата ожидала многих из королевских воспитанниц; чем дольше король не выдавал осиротевших наследниц замуж, тем дольше имел возможность распоряжаться их приданым. А когда он сам не наживался на их богатстве, то через собственных английских пэров распределял его между иностранными наемниками, к которым благоволил.
Будущее самой леди Беатрис отличалось не многим. Она тоже могла чахнуть при дворе, не имея ни малейшей перспективы вторично выйти замуж. Опять же не без выгоды для Джона. Пока Беатрис остается вдовой, король имеет право использовать доход от ее наследства, той части земель Хейдона, которыми она обладает для обеспечения своего существования.
