что с французского переводится как «Зеленый мыс». Примерно в двух милях к западу отсюда располагается остров Горе. Он принес очень много бед и несчастий тем, кто на нем побывал. Горе на протяжении трехсот лет был основным пунктом работорговли в Атлантическом океане. Сюда свозили рабов со всей Африки, и поставить его под свой контроль мечтали крупнейшие европейские державы. Он был португальским, голландским, английским…
— Английским? — перебил отца Майкл. — Этого нам в школе не рассказывали.
Джордж утвердительно кивнул:
— Видимо, учителю стало стыдно за историю своей страны. Такое бывает. Но сейчас он вновь принадлежит Франции.
— Папа! — Эйша с силой дернула отца за руку. — Ты так и не сказал, что с ними будет!
Джордж, понимая, что тему разговора увести в сторону не получится, немного сконфуженно улыбнулся дочери:
— Ах да, милая, прости. Мы немного отвлеклись с твоим братом. Так вот, бедолаг отвезут на остров Горе, после чего за ними приплывет корабль, который направляется в Южную Америку. Там эти людей продадут для работ на плантациях местных богатеев, а на вырученные деньги торговцы приобретут товары, которые произвели такие же рабы, как и те, что были привезены. Затем закупленные сахар, чай, ром, кофе, хлопок и прочее отправятся в Европу, где будут выгодно и дорого проданы, а организаторы этого варварства получат свои деньги, и новые корабли опять отправятся в Африку. Это называется «треугольник работорговли».
— Какой ужас! — Эйша всплеснула руками в негодовании.
— Да уж, — покивал головой Джордж. — А самое главное, что каждый третий из этих людей умрет в дороге от болезней, голода или побоев.
Эйша остановилась и в упор поглядела на отца, в ее небесно-синих глазах стояли слезы.
— Папа, разве так можно поступать с людьми?!
— Конечно нет, детка. — Джордж успокаивающе погладил дочь по голове. — Рабство — это кошмар, который обязательно должен закончиться.
Девочка сердито наморщила нос и заявила:
— Больше никогда не буду есть сахар.
Тут в разговор вновь вступил ее брат:
— Все равно выход есть!
Мистер Петтерс внимательно посмотрел на сына:
— Правда? И какой же, можно узнать?
— Надо драться!
Отец удивленно поднял брови:
— Драться?
— Да! — В глазах мальчика горела решимость. — Драться за свою жизнь, за свободу! Посмотри на них, пап! — Майкл кивнул в сторону скованных людей. — Кто-то молится, кто-то поет! Кто-то смиренно сидит и ждет своей участи. А вот он?! Взгляните!
При этих словах он показал рукой на самого крайнего пленника. Уже издалека было видно, что мужчина был исполином. Даже сидя он превышал своих собратьев по несчастью ростом не менее чем на четыре дюйма. Он сидел молча, отвернувшись от всех, скрестив ноги на земле и закрыв глаза. Лицо было совершенно спокойным и умиротворенным.
— Ему вообще все равно, что с ним будет! Это при его-то силе! Он уже смирился с тем, что он раб!
Будто услышав слова юного Петтерса, гигант открыл глаза и пристально посмотрел на мальчика. В тот момент Майклу показалось, что он отчетливо увидел блеск темно-синих глаз, в которых сверкала ярость. Парень затряс головой, сметая наваждение. Поглядев на пленника еще раз, он увидел его вновь смиренно спящим. В полуденном солнце Дакара может привидеться и не такое.
Джордж, видя подавленное состояние детей, обнял их за плечи, решив приободрить, и они направились дальше. В порт Петтерсы вошли без настроения.
Глава 18. Хороший нож
Увиденное настолько удручающе подействовало на детей, что желание подняться на борт своего корабля, лечь спать и забыть об увиденном вытеснило все остальные. Но история вновь повернулась иначе.
Уже на пристани в порту на пути следования семьи Петтерсов возник невысокий, тщедушный юноша с лотком, полным товаров если не первой, то точно не последней необходимости. Бросив взгляд на торговца, глава семейства решил, что, возможно, покупка пары сувениров отвлечет детей от дурных мыслей. Джордж решительно направился к юноше:
— Доброго дня, милейший! А что находится в вашем прекрасном лотке?
Паренек, увидев потенциального покупателя, расплылся в улыбке:
— Oh! Oui! Oui![64]
— Вот черт! — Джордж с досадой развел руками. — Про языковой барьер-то я начисто забыл. Ладно, придется объяснять жестами.
Мужчина поднес указательный палец к глазу, потом повернул его на лоток с товарами. Торговец радостно закивал, снял с шеи лямку, поставил лоток на землю и открыл, чтобы путешественники смогли рассмотреть его товары.
Джордж подозвал детей:
— Каждый выбирает по одному предмету на память о нашем путешествии, и мы идем дальше. Согласны?
Майкл молча кивнул, а его сестра захлопала в ладоши:
— Шопинг, шопинг! Прям, как с мамой!
Девочка тут же подбежала к лотку и начала перебирать его содержимое. Джордж терпеливо наблюдал, как дочь на протяжении четверти часа не могла определиться, что взять — кольцо или бусы, и наконец разрешил ей выбрать два предмета, что тут же прекратило душевные терзания юной леди.
— Сколько с нас, уважаемый?
Продавец радостно закивал:
— Oui! Oui!
Джордж красноречиво потер большой об указательный палец перед носом юноши, и тот вновь заулыбался, что совершенно естественно, ведь этот жест понимают в каждом уголке Земли.
— Cinq francs s'il vous plait![65]
Глава Петтерсов немного озадачился и развел руками:
— У нас нет франков, месье! У нас только фунты! Каков нынче курс?
В подтверждение своих слов Джордж достал из кармана небольшую пачку английских фунтов стерлингов.
Посмотрев на купюры, юноша заулыбался еще ярче, чем до этого, и защебетал:
— Oui! Oui! Cinq! Cinq![66]
Чтобы у покупателя не
