И в самом деле чисто американский стиль переходить сразу к делу, без восточного обычая справляться сперва о здоровье всех родителей, а длинные имена сокращать до кличек.
У нас можно в морду получить, если главу правительства назвать Вовой или Димой, а там даже в СМИ президентов и премьеров именуют Биллами да Тонями, что в нашей глубинке позволено только в самых дешевых пивнушках да и то на крайней степени подпития.
Я все же не стал впердоливать прямо на месте под дверью, чтобы в коридоре не стали прислушиваться, я же, как бы европеец, дотащил до кровати, благо близко.
В постели она в самом деле выказала себя бесподобной, еще и тем, что делает вид, что жутко стесняется и не все умеет, но это уже переигрывание, второе поколение американских школьниц все знает и все умеет, и никакого у них смущения в любых ситуациях и при любых сексуальных запросах.
– Ух, – сказал я наконец, – как гору сбросил. А жизнь, оказывается, хороша…
– Ага, – сказала она отсапываясь, – а я теперь на весы побоюсь встать!.. Бесстыжий ты. Совсем не жалеешь нас, женщин.
– Не ворчи, – сказал я благодушно. – А то старой станешь…
Она охнула:
– Что? Я никогда ею не стану!
– Это точно, – согласился я. – Вечную молодость изобретем как раз для тебя, малышка… Серьезно. Любое открытие обязано приносить радость.
– Я заказала ужин, – сообщила она.
– А ресторан внизу?.. Неохота…
Она наморщил нос.
– С ума сошел?.. В номер. Сейчас должны принести.
Официант, ничему не удивляясь, вкатил в номер столик на колесах и живо переставил с него к нам на столешницу возле кровати блюдо с жареным гусем, котлетами по-маррокански и восточными сладостями.
Пайпер даже не подумала закрыться, я тоже остался возлежать голым, да и чего прятаться, если нас снимают с четырех камер, а официант тоже один из работников ЦРУ?
Теперь ушло старое доброе время подобных компроматов, когда фото с посторонней женщиной в постели моментально вело к увольнению со всех постов, будь это мелкий чиновник или президент страны, а жена в обязательном порядке подавала на развод.
А если учесть, что я не женат, то это и пятьдесят лет назад не вызвало бы скандала. Ну, почти.
Когда он вышел в коридор и закрыл за собой дверь, я откупорил шампанское, не пролив ни капли, не люблю купеческие замашки с разбрызгиванием вина.
Пайпер потянулась через меня за фужером, прижавшись на пару секунд горячей мягкой грудью.
– О, в самом деле «Святая Эстелла»!
– Но ты же его и заказывала?
– Да, – сказала она, – но это большая редкость, и я сказала, что если у них нет, то могут заменить «Святым Эмилием»…
– Тогда, – предложил я, – выпьем за то, чтобы мы всегда получали лучшее, а просто хорошее пусть остается в запасе!
Она засмеялась весело.
– Да, конечно!.. Ты так хорошо говоришь!
– Я еще и крючком вязать не умею, – похвастался я.
Она беспечно расхохоталась.
– Обожаю такой хитрый юмор!
Шампанское даже не полусладкое, а сладкое, крепости меньше, чем в пиве, хотя среди несчастных, старающихся выглядеть эстетами, бытует мнение, что мужчины должны пить сухое, но на самом деле мужчины предпочитают сладкое, просто зачастую пьют все же сухое или полусухое, чтобы быть в тренде, но Пайпер умница, все знает, и заказала обязательно сладкое, будь это «Эстелла» или «Эмилий».
Или эксперты подсказали, что заказать и что говорить, хотя мне вообще-то по фигу.
Из ее веселого и беспечного щебета я уяснил, что она из американской ветви Вестширов, строгой добропорядочной семьи землевладельцев, у нас бы таких назвали латифундистами, большая родня со связями, есть два сенатора и трое в правительстве, брат возглавляет крупный банк, лично у нее большая яхта и вилла на две тысячи квадратных метров на участке в пять гектаров, мама у нее дизайнер по строительству, так как у отца еще и три крупные строительные фирмы, а она после окончания университета хотела б пойти работать экономистом, но мама настаивает, чтобы вышла замуж и родила ей троих, а лучше пятерых внуков…
– Представляешь, – сказала она расстроенно, – пять! Да какая женщина сейчас пойдет на такое? Разве что в Африке или в Саудовской Аравии…
– Твоя мама замечательный человек, – сказал я то, что должен был сказать, – а на здоровом консерватизме держится мир.
Она спросила с недоверием:
– Это как?
– Молодые бездумно тащат его вправо или влево, – пояснил я, – вперед, а иногда и назад, а старшее поколение просто держит его на своих плечах, не давая нам его разрушить.
Она посмотрела на меня исподлобья, как обиженный ребенок.
– Ты говоришь так, будто ты из старшего!
– Детям из бедных семей, – ответил я назидательно, – приходится взрослеть раньше. Потому им и удается обгонять детей из богатеньких да ленивеньких…
– Я не ленивенькая, – заявила она. – Я собираюсь поступить на работу и подниматься по лестнице экономиста!
– Ого, – сказал я с уважением, как и требовалось, – это же самое перспективное в наше время.
– И на будущее, – подсказала она.
– Да, – согласился я, – экономика будет править еще долго.
– А потом?
– Потом экономика станет называться иначе, – ответил я, не объяснять же красивой чирикающей женщине, что такое сингулярность. – Но жизнь станет еще интереснее.
У самого мелькнула мысль, что вообще-то станет намного страшнее, что интересно тоже, лишь бы выжили, а там только бы успеть добежать до сингулярности, что совсем рядом, только придется пройти огонь и воду…
– Ой, – сказала она живенько, – я люблю интересное!.. Да и сейчас всему радуюсь.
Не стала бы вот так с ходу предлагать мне жениться на ней, мелькнула вялая мысль. Слишком уж прямо идет к цели, неужели ей так и советовали, или решила ускориться и показать руководству, как умеет выполнять указания.
Хотя вряд ли дойдет дело до свадьбы, здесь главное показать мне возможности богатой Америки. Мое досье за это время уже просмотрели и увидели, что я всего лишь доктор наук, а не бизнесмен, а ученые везде народ бедный.
Даже в Штатах далеко не все огребают крупные гранты, большинство сидит на жалкой вообще-то зарплате, так что я должен клюнуть на такую красотку, что еще и безумно богатая.
Вообще-то хорошая попытка, мелькнула мысль. Такая и в Москве будет нарасхват даже среди олигархов, а для меня, всего лишь бедного доктора наук, скромного ученого, пусть и поставленного во главе пока что единственного в России Центра по изучению глобальных катастроф, читай – предотвращению, это вообще сказочный вариант выбора жены.
Не дождавшись, когда начну говорить о себе, иначе ей не удается перейти ко второй части задания, прощебетала с игривой озабоченностью:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
