– Время страшное, – сообщил я. – Но если убрать из него всякие страшности, прекраснее его не будет ничего на свете. Вот мы и занимаемся опрекрасниванием мира.
– Да, – переспросила она с недоверием. – А почему тогда страшно?
– Будущее всегда страшит, – объяснил я. – А прошлое выглядит таким милым. Потому все играют в средневековье… Даже когда не играют.
– Ладно, – заявила она, – давай есть! Или жрать, как у вас в России?
– Лучше жрать, – согласился я. – Это демократичнее. Аристократы вообще кушают, стыд какой.
Она умело разлила по фужерам из второй бутылки шампанского.
– За демократию?
– С человеческим лицом, – уточнил я.
Это шампанское уже полусладкое, а третье было бы полусухое или вообще сухое, но Пайпер наверняка посоветовали ограничиться двумя, ученые – это не грузчики и политики, у тех самые пьющие профы, а ученые лелеют свои прекрасно работающие мозги и не любят сбои, которые вносит алкоголь даже в малых дозах.
Она допила содержимое фужера до дна, личико раскраснелось, глаза заблестели еще ярче.
А в самом деле хорошей бы оказалась женой, мелькнула мысль. Вряд ли только игра, сама наслаждается ролью, и вообще-то могла бы согласиться выйти за меня.
А что, я в самом деле хорош, старомодно консервативен, что наверняка понравится ее родителям, тем более дедушке и бабушке. Сейчас Россия, встав в позу защитницы здоровых консервативных ценностей и здорового брака, начала привлекать симпатии со всего ранее враждебного к ней мира.
Вот только этого нет в программе, которую пишут для нее. И наш роман где-то как-то должен быть остановлен. Если не нами, то кто-то остановит.
Можно, конечно, сыграть очарованного ее прелестями и возможностями и посмотреть, как она будет выкручиваться и подавать на попятную, но я не садист, женщин люблю или по крайней мере не обижаю, даже когда строят против нас какие-то свои умилительно детские козни.
Глава 15
Выспался просто здорово, кровать – само совершенство, а Пайпер такая разогретая и нежная, что я ее сгреб в комочек, прижал к груди, как щенка, и так заснули.
Спали крепко, хотя ночью один раз все же встала в туалет, шампанское в некоторой степени мочегонное, я слышал, как зашумела спускаемая вода, а также голосок самой Пайпер, когда запрашивала шепотом инструкции, что и как дальше.
Вернувшись, наклонилась надо мной, проверяя, насколько крепко сплю, тихонько коснулась губами щеки в поцелуе, хорошо хоть не пощупала пульс, он чуть учащеннее, чем при глубоком сне, хотя вряд ли знает, какой для меня считается нормальным.
Очень тихонько влезла в мои объятия, я чуточку всхрапнул и прижал ее плотнее, она затихла и вскоре заснула, как всегда хорошо засыпают женщины в наших лапах.
Утром разок деловито повязались, но не больше, нужно соответствовать американским стандартам, она в них свято уверена.
– Милый, – сказала она рассудительно, после того как отдышалась, – я вызвала такси, чтобы ты не опоздал. Ты сказал, к девяти часам?
– Спасибо, дорогая, – ответил я растроганно, – ты очень заботливая!
– Что делать, – сказала она, – хоть и не хочется тебя отпускать, но мужчинам нужно работать. Без этого они уже не мужчины. У них даже всякие болезни начинаются.
– Мне это не грозит, – заверил я. – Столько работы, что вот только сегодня совсем не снилась!
– Ой, – сказала она польщенно, – я рада. Топай в душ, я заказала завтрак в номер, не стоит терять на него время в ресторане.
Я сказал совершенно искренне:
– Умница.
Ответила она очень серьезно и рассудительно:
– Женщина должна быть умной и практичной, чтобы стать хорошей женой и матерью детей для своего мужа.
– Золотые слова!
– В общем, – закончила она, – успеешь хорошо позавтракать и выпить чашку кофе, хотя кофе вроде бы вреден…
– Только не для меня, – заверил я. – Спасибо, дорогая.
– Ты просто чудесный, – сказала она.
– Я такой, – ответил я скромно, не став спрашивать, в чем именно такой расчудесный, а то поставлю в тупик, некоторые банальности говорим, потому что говорим. – Если что, ищи меня в ванной.
– Я для тебя повесила махровое полотенце, – крикнула она вдогонку, – прямо там на дверце!
– Спасибо, дорогая, – ответил я. – А то бы в самом деле не отыскал.
Времени достаточно, я мылся неторопливо, прикидывая, какие еще есть способы для редактирования моего генома, точнее, какие способы доступны мне, потому что все существующие предельно усложнены по дефолту.
Это не операция на какой-нибудь ерунде вроде сердца или печени, геном не положишь на операционный стол и не вырежешь испорченную часть, чтобы тут же на ее место подсадить здоровую. Все эти операции проводятся окольными путями, с подсадкой различного типа вирусов, что должны внедриться и там выполнить заданную программу, но делают они это в одном случае из десяти, к тому же чаще всего не то, не так, а то и вовсе не в том месте.
Когда помылся и заканчивал чистить зубы, из комнаты приплыл восхитительный запах великолепно прожаренного мяса.
Пайпер как раз вручала официанту чаевые и закрыла за ним дверь, а я двинулся, с энтузиазмом потирая ладони, к столу. Там уже громоздятся, источая аромат, хорошо приготовленные ломти стейка.
– Уже готово? – сказал я довольно. – Ты у меня просто чудо, милая.
Она счастливо похлопала глазами, мужчинам это нравится, записано во всех инструкциях, а несокрушимых самцов нет, есть только орлы, что держатся достаточно долго, чтобы потом сдаться на хороших условиях. Или те, в ком обманулись насчет сексуальной ориентации, не все же спешат с камингаутом даже при нынешних привилегиях различным меньшинствам.
Мы торопливо, но достаточно плотно позавтракали в соответствии с рекомендациями FDA.
Закончили крепким сладким кофе, даже сахару положила в мою чашку три ложечки, будто угадала мои вкусы, ага, угадала, Дуайт видел, как я пью, сколько пью, как утащил с его блюдца пакетики с сахаром, американцам все вредно, а мне сахар необходим, это же бензин для мозгов, а мне мозги нужны не просто как нечто заполняющее череп, а работающие в турборежиме.
Минут через десять таксист позвонил, что уже у отеля. Я велел ждать, допил кофе, Пайпер бросилась в объятия, я с нежностью потискал и пожамкал такую мягкую, горячую и податливую, поцеловал в губы.
– Успеха, – сказала она серьезно и, отстранившись, поправила мне галстук.
Таксист каким-то образом узнал меня, хотя из отеля выходят и другие мужчины, вышел наружу и распахнул дверцу, глядя на меня с ожиданием.
– В Пентагон, – велел я.
Он кивнул, адрес спрашивать не стал, вряд ли даже в далеком Техасе не знают, где расположен Пентагон, быстро вернулся на свое место, автомобиль развернулся по короткой дуге и понесся в обратном направлении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
