звучат искренне, но я чувствую, что он что-то не договаривает. Кто он такой, почему рискнул прийти сюда, когда за дверью только что раздавались выстрелы и удары?
— Имя свое скажи, — бросаю я, не убирая пистолет.
— Хашмат, — отвечает он и добавляет, глядя мне прямо в глаза. — А теперь слушай. У тебя мало времени. Он уже близко.
— Ты сам сказал, что не знаешь его, — поднимаю бровь.
— Не знаю лично, — спокойно отвечает он. — Но слышал.
Я переглядываюсь с Сергеем. В комнате виснет тяжелое молчание. Хашмат стоит неподвижно, будто выжидает чего-то. Моджахед подо мной перестал дергаться, но я чувствую его напряжение.
— Хашмат, — говорю медленно. — Если ты пришел предупредить, то предупредил. Только почему я должен тебе верить?
Он делает еще шаг вперед, совсем медленный, чтобы я видел, что он не угрожает. Его голос становится ниже, почти шепотом:
— Потому что я тоже хочу, чтобы он исчез.
— Это не аргумент.
Напряжение в комнате только нарастает. О чём он не договаривает? Почему пришел один, без оружия?
За дверью снова раздается шорох. Хашмат бросает быстрый взгляд туда, словно хочет сказать что-то, но останавливается.
— Кто там? —кричу я.
За дверью молчание. Но по ощущениям — кто-то затаился на лестнице.
Резко распахиваю дверь, вижу, как чья-то фигура мелькает на лестничной площадке, а затем слышу стремительные шаги вниз. Прыжки через несколько ступенек сразу выдают, что человек в спешке покидает дом.
— Стоять! — кричу, вылетая в подъезд.
Ответа нет, только стук подошв сандалий о бетон. Выбегаю из подъезда, смотрю по сторонам. Ушёл.
Не преследую. Бесполезно.
Кто бы это ни был, он явно не хочет встречи.
Я возвращаюсь в квартиру.
Сергей сидит на табуретке, поправляя повязку на руке. Кровь уже не так сильно просачивается, но вид у него уставший. Хашмата нигде нет.
— Ушёл? — киваю на дверь.
— Да, — отвечает Сергей и тяжело вздыхает. — Исчез, когда мы отвлеклись. Этот парень… не зря сюда приходил.
Я смотрю на брата. Лицо сосредоточенное, напряженное.
— Что делать будешь, Глеб? — спрашивает он, переводя взгляд на меня.
— Уеду обратно в часть, — говорю решительно. — А ты, брат, береги себя. Возвращайся в Союз. Нашим всем передавай привет. Скажи, что я цел и невредим. Служу Отчизне, — сдержано улыбаюсь краешком губ.
Лицо остается серьезным.
— Берегу. Ты главное, себя тоже береги. Эти, как их, хищники… Я знаю, что ты не сдашься, но ты нам нужен живым.
Мы обнимаемся. Сергей хлопает меня по плечу, и я чувствую, как в груди разрастается тяжесть. Он — мой старший брат. А теперь я оставляю его тут, среди всех этих угроз.
— Ну, давай, — говорит он, глядя мне в глаза. — Скажу всем своим, что ты в порядке.
— Ты бы тоже отсюда уходил, этот адрес спалили. Здесь оставаться небезопасно.
— Да, я поеду вслед за тобой. Мне только заскочить кое- куда надо еще. За меня не беспокойся. Им нужен ты. Будь осторожен, Глеб.
— Давай, — киваю. — Не думай, что оставлю это просто так. Теперь я знаю, что за мной охотятся не только моджахеды. Я разберусь, кто за всем этим стоит.
Серёга кивает, но по глазам видно, что не уверен, что я найду их раньше, чем они устроят следующую облаву на меня.
Я возвращаюсь в воинскую часть уже поздно вечером. Дневальный застывает, увидев меня, будто привидение. Я коротко киваю ему и прохожу внутрь, направляясь прямиком в кабинет особиста.
Дверь открываю резко, без стука.
Особист — подполковник Власов, на звук открываемой двери, резко вскидывает голову, в глазах мелькает удивление, которое он тут же пытается скрыть.
— Беркутов, — говорит он ровно, откладывая папку в сторону. — Вернулся. Однако быстро.
— А вы, товарищ подполковник, выглядите так, будто не ожидали увидеть меня живым, — говорю, присаживаясь на стул напротив его стола.
— Откуда такие выводы?
Он прищуривается, но сохраняет спокойствие.
Я усмехаюсь, глядя ему прямо в глаза.
— Сами знаете.
— Не знаю и не люблю загадок, — спокойно отвечает он. — Поэтому спрашиваю: как всё прошло?
— Отлично, — отвечаю с улыбкой. — Брат жив, я жив, моджахеды — не все.
— Интересная картина, — Власов складывает пальцы домиком. Его глаза, как два черных буравчика сверлят меня. — У вас там были гости?
— А говорите, что не в курсе, — усмехаюсь я.
— Лейтенант Беркутов, держите себя в руках.
— А что так заметно, что я взбешен?
Власов резко меняет тактику.
— Кто-то из твоих гостей проболтался?
Я наклоняюсь чуть ближе, смотрю на него пристально.
— Один говорил про Хищника. Слышали о таком?
На секунду его пальцы сжимаются чуть крепче. Мельчайшее движение, но я замечаю.
— Много слухов. Мало фактов, — отвечает он, не глядя в глаза.
— Вот я и думаю, зачем кому-то гоняться за мной, — подначиваю я. — Может, вы, товарищ подполковник, подскажете? Кому я перешёл дорогу?
Он усмехается, но в глазах холод.
— Не всё так просто, Беркутов. Может, это ты сам привлёк внимание. Люди не любят, когда им мешают.
— Точно, не любят, — киваю. — Но всё-таки, кто этот Хищник?
— Не слышал о таком, — невозмутимо отвечает он.
Что-то мне подсказывает, что врёт — слышал. Но не имеет желания делиться со мной информацией.
Я поднимаюсь, чувствуя, что разговор окончен.
— Беркутов, не нарывайся, — звучит мне в спину.
— Вы же знаете меня, товарищ подполковник, — бросаю через плечо. — Нарываться — мой профиль.
Усмехаюсь, а может Хищник — это подполковник Власов Антон Анатольевич?
Спросить его напрямую?
Нет, конечно, напрямую не спрошу.
Я только закинул ему наживку. Теперь надо за ним наблюдать. Если это он — обязательно заглотит наживку и выдаст себя в ближайшее время.
А если предположить, что Хищник — кто –то другой, то дело особиста — присмотреться повнимательнее к окружающим.
Теперь он в курсе. Точнее, был уже в курсе, но прикинулся, что впервые слышит.
— Ну, ну. Так я и поверил тебе.
Иду в медсанчасть навестить раненных товарищей после последнего жестокого боя.
Кого-то убили, кто-то был ранен. А вот у меня чудом, даже царапины нет.
Иду по коридору медсанчасти, воздух плотный от запаха спирта и медикаментов. Здесь всегда так, будто даже стены
