Как ужасно притрагиваться к себе, думая о мужчине.
В качестве епитимьи Беатрис приказала себе повторять строки из Библии. Она дошла до Книги Иова, когда вдруг поняла, что все еще думает о Девлене.
Беатрис тяжело вздохнула, разглядывая великолепную лепнину потолка. Новой гувернантке выделили одну из комнат для гостей, довольно красивую, обтянутую темно-розовым шелком. Беатрис никогда особенно не нравился этот цвет, но розовые стены прекрасно гармонировали с массивной мебелью красного дерева, скрадывая недостаток света и придавая комнате мягкую женственность.
Интересно, это жена Камерона Гордона выбирала ткань? Или интерьерами Крэннок-Касла занималась мать Роберта? Беатрис в отчаянии закусила губу. Как глупо притворяться, что тебя интересуют подобные вещи, ведь на самом деле все твои мысли занимает лишь одно – откуда возникло это странное тревожное беспокойство?
Она расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке, просунула руку в вырез и обхватила одну грудь, потом робко сжала пальцами сосок и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Ее тело немедленно отозвалось волной дрожи. Без малейшего усилия Беатрис представила себе руки Девлена на своем теле и услышала его тихий шепот: «Сладкая моя Беатрис, ты так страстно стремишься к наслаждению, правда?»
В следующий миг она вскочила, сорвала с себя рубашку и швырнула на край кровати. Бросив опасливый взгляд на дверь и убедившись, что она заперта, Беатрис подошла к комоду и наклонила зеркало так, чтобы видеть свое тело.
Беатрис не имела привычки разглядывать свою фигуру и уж тем более никогда прежде не пробовала взглянуть на себя глазами мужчины. Она склонила голову набок и окинула критическим взором свои плечи. Плечи как плечи, прямые и изящные. Руки тоже показались ей ничем не примечательными, разве что пальцы довольно длинные. Тонкая талия, плавный изгиб бедер. Беатрис положила ладонь на живот. Большой палец коснулся впадинки пупка, а оттопыренный мизинец оказался на границе темного треугольника внизу живота.
Живот выглядел довольно плоским, а кости немного выступали, но Беатрис знала: стоит ей несколько дней поесть вдоволь, и болезненная худоба исчезнет.
Она слегка коснулась ладонями сосков, вновь ощущая сладкую тянущую боль. Беатрис повернулась спиной к зеркалу и бросила взгляд через плечо на свои ягодицы. Их форма ей понравилась. Повернувшись, она медленно провела руками по бедрам и нерешительно положила ладонь туда, где яростный жар чувствовался сильнее всего.
Из груди ее вырвался тихий стон.
Воспоминание о Девлене, о его возбужденной плоти снова обожгло ей ладонь. Горячая волна наслаждения прошла по телу, и ей подобало бы испытывать стыд. Ну… хотя бы гнев. Он совершил нечто отвратительное. Ужасное. Постыдное.
Беатрис вернулась в постель и накрылась простыней, но уже в следующий миг вскочила и распахнула окно. Потом снова улеглась. Холодный воздух наполнил комнату, и невыносимый жар, от которого плавилась плоть Беатрис, начал понемногу отступать.
Девушка закрыла глаза, заставляя себя не думать о Девлене. Молодой Гордон был на пути в Эдинбург, но Беатрис явственно представила себе, как он склоняется над ней. Услышала его насмешливый шепот, советовавший ей искать утешение в мечтах о нем.
Ее охватил мучительный стыд. Стыд и боль одиночества, до того острая, что, если бы Девлен был в замке, она, возможно, сама пришла бы к нему…
«Так вот что он хотел сказать!»
Девлен вернулся в Эдинбург не для того, чтобы оградить ее от собственных посягательств. Он стремился защитить Беатрис от нее самой.
Глава 12
Ее разбудил громкий крик. Беатрис резко села на постели, глядя прямо перед собой и не понимая, откуда исходит звук. Крик повторился, и девушка догадалась.
Она вскочила с кровати, набросила на себя ночную сорочку, схватила капот и бросилась к двери. Пробежав по коридору, она распахнула дверь герцогской спальни в тот самый миг, когда в дверях смежной комнаты появился Гастон.
Он негромко выругался на безупречном французском. Светильник в передних покоях все еще горел, но поскольку Беатрис накануне вечером задернула все шторы, комната была погружена во тьму. Гастон медленно двинулся в направлении кровати, а девушка подошла к окну, отдернула занавески и впустила в комнату рассветные лучи.
Обернувшись, она увидела Роберта. Маленький герцог стоял на коленях посередине кровати, а Гастон крепко обнимал дрожащего мальчика за плечи. Не спрашивая, она и так догадалась, что Гастон делает это не впервые.
– Что случилось? Вам снова приснился кошмар, Роберт?
– Кто-то был здесь, – испуганно выдохнул мальчик – Кто-то был в моей комнате.
– Девлен был здесь, но он уже ушел.
– Хочу, чтоб он вернулся. Приказываю вам доставить его сюда.
Беатрис подошла к постели маленького герцога.
– Мне очень жаль, но я не могу. Он уехал в Эдинбург.
Роберт бросил на нее такой неприязненный взгляд, что Беатрис невольно вздрогнула. Глупо было надеяться, что единственный час, проведенный вместе минувшей ночью, исправит манеры этого ребенка.
Девушка протянула руку и коснулась плеча Роберта, но мальчик отшатнулся и спрятал лицо на груди у Гастона.
– Не хочу видеть вас здесь, – проворчал он. – Уходите.
– Возможно, так будет лучше, мадемуазель. Пока герцог не придет в себя.
Окинув взглядом свой капот и ночную рубашку Гастона, Беатрис решила последовать совету слуги. Кивнув, она вышла из комнаты и вернулась к себе в спальню. Умывшись и приведя себя в порядок, она надела то же платье, что и накануне. Проводя щеткой по волосам, Беатрис даже не задумывалась, отросли ее кудри или нет.
Она внимательно осмотрела себя в зеркале. Лицо выглядело слишком бледным, но вчерашнее смятение прошло. Беатрис больше не испытывала неуверенности и замешательства, ее не бросало в жар от собственных мыслей.
Она похлопала себя по щекам кончиками пальцев, но лицо по-прежнему оставалось бледным, а губы почти бескровными. Возможно, не помешало бы немного смущения или даже стыда, чтобы вернуть лицу яркие краски.
Беатрис закуталась в шаль. Крэннок-Касл был необычайно холодным для герцогской резиденции, к тому же здесь повсюду гуляли сквозняки. В коридоре девушка нерешительно остановилась, не зная, куда идти: вернуться в комнату Роберта или отправиться в столовую? Скорее всего Камерон Гордон не будет настаивать, чтобы она завтракала одна. Пока она раздумывала, распахнулись двери в герцогские покои.
На пороге показался Роберт. Он выглядел как обычный семилетний мальчик. С непослушным вихром на затылке, несмотря на титул. Его наряд представлял собой уменьшенную копию костюма кузена, вплоть до белого галстука, хотя узел на галстуке Роберта был завязан немного небрежно. Мальчик слегка поклонился Беатрис и надменно вздернул подбородок.
