как его, бьющегося в припадке, пытались прижать к асфальту, чтобы он не калечил себя неловкими, но сильными рывками. Но друзья и пришедшие на помощь омоновцы ничего не могли сделать. Он разбрасывал их, словно щепки. Омоновцы, больше всего пострадав от его рывков, покрылись синяками, чудом избежав переломов. Но они вновь бросались к студенту, ставшему последней жертвой кровожадного пришельца.
Прошла вечность, две вечности, когда дикая боль стала переходить в приемлемые страдания. Сквозь залитые слезами глаза он увидел расплывчатые силуэты людей, склонившиеся над ним. Похоже, они что-то говорили.
Володя напрягся, отгоняя проигравшую сражение за его тело боль. Над ним склонились Дима и сержант, напряженно всматриваясь в лицо. Омоновец первым заметил ставший осмысленным взгляд.
— Очухался? — Заботливо спросил он.
— Уомно, — произнес Володя. Язык не слушался, слово «нормально» произнести не удалось, но его поняли.
— Лежи и не дергайся, — произнес Дима.
— Я нииво, — с трудом произнес Володя, — сяс встану.
— Лежи, лежи, — уже сурово потребовал сержант, — орел мне нашелся, встанешь и полетишь.
— Под спиой, — попросил Володя. Сил спорить с настырными старшими дружины и патруля ОМОНа не было.
Сказано было неразборчиво, но его поняли. Дима засуетился. Он попросил сержанта поднять друга. Омоновец не только не отказался, но и кликнул товарища. Володю бесцеремонно, хотя и бережно приподняли. Дима убрал гальку, которая после прихода Володи в сознание превратилась для пострадавшего в серьезную проблему, и подстелил под него свою куртку.
Он обессилено закрыл глаза. Ему становилось все лучше, хотя встать вряд ли бы удалось. Но волновало другое — что с ним случилось? Орк не достал его своей дубиной, даже не коснулся ничем — ни дубиной, ни кончиком пальца. Промытые болью мозги тяжело приходили в себя. Логически мыслить не получалось, хотя ответ почти известен и очень неприятен. Обладающий парапсихологическими способностями враг нанес по нему последний удар.
Он попытался пошевелить руками. Руки подчинились, затем пришел черед ногам. Тело вновь признало своего хозяина. Движения вызвали новый приступ боли. Но что он по сравнению с уже пережитым!
Физические упражнения были прерваны шумом торопливых шагов нескольких человек. Володя открыл глаза. Как бы не появился еще один орк. Славный обед он получит из бессильно лежащего дружинника.
— Докладывай, Васильев!
«Начальство прибыло», — понял Володя. Немногим лучше орков. Голос показался знакомым. Но гудящая голова не способствовала умственным занятиям. Он расслабился, закрыл глаза, и приготовился слушать.
— Патруль ОМОНа в количестве трех человек при поддержке трех дружинников осуществлял патрулирование выделенных районов, товарищ подполковник, — доложил сержант. — Примерно в 8.10 на перекрестке улиц имени Разина и Тенистой появился орк.
— Кто? — Перебил властный голос.
«Так это же Безматерных! — Дошло до Володи. — Быстро примчался. А Васильев — это наш длинноногий сержант».
— Да пришелец, — пояснил Васильев, — студенты так прозвали. Вроде бы ничего. А то все обезьяны да обезьяны.
— Об этом позже. Рассказывай дальше.
— Появившись на перекрестке, орк нанес акустический удар по находившимся в данный момент на этом месте людей, обездвижив всех.
— Подожди, — остановил его Безматерных, — каким образом обездвижил?
— Не знаю, товарищ подполковник. Орк каким-то образом произвел резкий звук, после которого никто не мог пошевелиться. Все тело свело мгновенной судорогой, слова не удалось произнести. Сам испытал, очень неприятно. Если бы не студенты, забила бы нас на мясо обезьяна.
— Снова подожди, студенты-то как сохранили подвижность.
— Не знаю, товарищ подполковник,
— Н-да, господа студенты, у меня к вам будет много вопросов.
— Да ничего такого…
— Стоп, пока не надо, Соловьев. Давай дальше, Васильев.
— Он бы лучше рассказал, — рискнул возразить сержант.
— Васильев, ты когда успел набраться от студентов наглости. Может, еще пошлешь куда?
— Виноват, товарищ подполковник, — повинился сержант. — Студенты смогли ранить орка, после чего тот не смог нас держать в оцепенении.
— Молодцы, студенты! — Не сдержался Безматерных.
— Получив возможность двигаться, — невозмутимо продолжил сержант, — я приказал студентам уйти с линии огня, приготовившись расстрелять орка. Однако оружие отказало.
— Плохо! — Прокомментировал Безматерных. — Причина?
— Неизвестна, товарищ подполковник.
— То есть?
— Оружие отказало у нас всех. Мне кажется, хотя пусть ученые думают, орки создают особое поле, которое не позволяет воспламениться капсюлю. Посмотрите, товарищ подполковник.
Володя открыл глаза. Сержант передал Безматерных автоматный патрон.
— Да уж, — вздохнул подполковник, — а если патрон?
— У ребят тоже самое. Товарищ подполковник, мне ли не знать такие дела, — обиделся сержант.
— Не дуйся, — отмахнулся Безматерных. — Не до обид. Огнестрельное оружие не действует не только у нас. В Венгрии нечто похожее. По России данных пока нет из-за бардака, который начался в зоне атаки пришельцев. Мало того, похоже, поле действует не только на патроны. Видел, я пешком явился?
— Видел, товарищ подполковник, — готовно согласился сержант.
— Движок сел у «москвича». Сел и все. Давай дальше.
— Да уже почти все. Ребята взяли свои топоры, над которым я сегодня с утра так посмеялся, — покаялся сержант, — хорошо, что про себя, и двинулись вперед. А я скомандовал поискать подсобные боевые средства. Надо было им подсобить. Камни попались, повезло. Ну, я и засвистнул орку. Вот этот парнишка, — Володя почувствовал направленные на него взгляды и поспешил на всякий случай притвориться лежащим без сознания, — засадил ему топор в голову, вон, до сих пор не вытащили. А потом вдруг пошел судорогами. Как контуженный. Его так било, мы все синяков назарабатывали, пока держали. Вроде бы уже приходит в себя. Все, товарищ подполковник.
— Хорошо, — с растяжкой произнес подполковник. — Контуженного в больницу. Около орка выставить дежурство. Сержант, тебе с патрулем отдыхать, студенты тоже. Соловьев, явишься сегодня в управление к шести часам с полным
