Найлз не мог этого отрицать.
Красавица Ясмин провела в его конторе несколько часов. Она явилась утром, немыслимо желанная в облегающем платье из лавандового шелка и шляпке в тон, заперла за собой дверь и вызывающе заявила:
– Найлз Ловлесс, если ты мужчина, то ты сейчас же займешься со мной любовью.
Не дожидаясь ответа, она начала раздеваться. Он умолял ее остановиться, втайне надеясь, что она не послушается. И Ясмин не послушалась. Оставшись в одной шляпке – остальная ее одежда была разбросана по пушистому ковру, – она подошла ближе, смахнула с массивного письменного стола все бумаги, письменные принадлежности и фотографии в рамках, забралась на столешницу, растянулась на ней, как ленивая кошка, и промурлыкала:
– Я не уйду, пока не получу того, за чем пришла.
И Найлз сдался.
Дрожащими руками, задыхаясь от желания, он сорвал с себя одежду и присоединился к ней на полированной поверхности стола. Дверь оставалась запертой все утро и полдень.
И теперь Найлз уговаривал Ясмин побыстрее одеться, поскольку на час тридцать у него назначена встреча и их могут застать врасплох.
Ничуть не обеспокоившись, Ясмин сунула ногу в туфельку и опустила пышные шелковые юбки.
Глубоко вздохнув, от чего ее грудь приподнялась в глубоком вырезе туго затянутого лифа, она покачала головой и рассмеялась.
– Найлз, дорогой, – сказала она, взяв свою сумочку, – ты слишком беспокоишься. Я сообщила всем, кому только можно, что сегодня утром у меня назначена встреча в твоей конторе, которая может оказаться весьма продолжительной.
– Боже правый, только не это, – ужаснулся Найлз. – И чем именно мы должны были заниматься на этой так называемой встрече?
– Разумеется, моим имуществом. – Ясмин кокетливо улыбнулась. – Особенно тем, которое требует времени и внимания. – Она подошла к нему вплотную и, поправив его галстук, прижалась к нему всем своим «имуществом». – Расслабься, дорогой. Все знают, что ты обещал Уолтеру позаботиться о моих делах.
– О да, – ухмыльнулся Найлз. – Я позаботился даже о большем, чем старина Уолтер имел в виду. – Его ладони соскользнули с ее тонкой талии и обхватили округлые ягодицы через шуршащий шелк. Нежно сжав пальцы, он шутливо поинтересовался: – Как по-твоему, старине Уолтеру понравилось бы, как я занимаюсь твоим имуществом?
Временами Найлз чувствовал себя почти виноватым из-за их бурного романа. Уолтер Парнелл, давний друг семейства Ловлесс, вырос вместе с отцом Найлза, Беннетом. Они были партнерами во многих деловых предприятиях, включая банки, разбросанные по всему Югу, и разведение породистых лошадей для скачек. После смерти Беннета, когда Найлзу едва исполнилось двадцать, Уолтер Парнелл заменил юноше отца и стал его наставником.
Найлз вспомнил лето, когда Уолтер, будучи вдовцом сорока пяти лет, женился на восемнадцатилетней Ясмин, белокожей креолке из Нового Орлеана. Это случилось пятнадцать лет назад. Тогда Найлзу только-только минуло двадцать два года, и он сам уже почти год как был женат на очаровательной Пэтси Макклелланд.
Найлз возжелал Ясмин с первого взгляда. Но Уолтер Парнелл был отнюдь не простак. Он запер обворожительную жену в своем величественном особняке с портиком и колоннами, лишив ее какой бы то ни было свободы. В итоге Ясмин завоевала всеобщее уважение и восхищение, хотя поначалу многие отнеслись к женитьбе Уолтера на красивой молодой девушке довольно скептически.
Она поддерживала эту репутацию и позже, когда в возрасте пятидесяти шести лет Уолтер Парнелл отправился на войну, оставив свою преданную двадцатидевятилетнюю жену дома и взяв с нее обещание, что в случае нужды она обратится к Найлзу Ловлессу.
При этой мысли Найлз улыбнулся.
Ясмин действительно испытывала нужду. И он был тем самым человеком, который мог дать ей то, в чем она нуждалась.
Пыль еще не улеглась на дороге после отъезда Уолтера, а Ясмин уже пригласила Найлза в имение Парнеллов. Весь тот апрельский день они предавались страсти, сплетаясь разгоряченными телами на мягкой пуховой постели, где она спала с мужем. Это было яростное безумное совокупление животных, изголодавшихся по запретной плоти.
Умная, обольстительная Ясмин умело подогревала в нем страсть. Жестокое создание, она любила неожиданно появляться в его доме под предлогом визита к его ничего не подозревающей жене Пэтси. Она испытывала извращенное наслаждение, наблюдая, как он корчится, изображая верного мужа и счастливого семьянина, когда она сидит в соблазнительной позе в его гостиной, такая красивая и желанная, что он едва удерживается, чтобы не наброситься на нее.
– Я буду ждать тебя сегодня днем, когда ты закончишь с делами, – сказала Ясмин, вернув Найлза к действительности.
– Хорошо, хорошо. А теперь тебе и в самом деле пора.
Он открыл дверь, проводил ее наружу и произнес достаточно громко, чтобы слышали прохожие:
– Не стоит благодарности, миссис Парнелл. Всегда к вашим услугам.
– Всего хорошего, Найлз. Передайте мои наилучшие пожелания Пэтси.
Ясмин улыбнулась, приподняла юбки и застыла на месте, когда ее сверкающий взгляд упал на черноволосого мужчину, лениво шагавшего к гнедому жеребцу у коновязи.
За ее спиной Найлз воскликнул:
– Ты только посмотри, какое великолепное создание!
– Да, действительно, – вымолвила Ясмин, имея в виду отнюдь не лошадь, но Найлз был слишком занят, чтобы уловить разницу.
– Я не успокоюсь, пока не заполучу этого жеребца! – Найлз обошел вокруг Ясмин, спустился на тротуар и направился к Курту Нортвею.
– Найлз Ловлесс, – сказал он, протянув руку. – Не припомню, чтобы мы встречались.
Прежде чем Курт успел ответить, Ясмин Парнелл нетерпеливо шагнула вперед, протянув затянутую в перчатку ладонь.
– Я миссис Уолтер Парнелл, вдова. А вы, насколько я понимаю, янки Хелен?
– Курт Нортвей, миссис Парнелл, – отозвался Курт без улыбки, слегка пожал ее руку и отпустил. – Мы с сыном подрядились на сезонные работы на ферме миссис Кортни.
– Значит, это правда, – заметила Ясмин. – Вы живете с Хелен.
Челюсти янки напряглись.
– Миссис Кортни была так добра, что предоставила нам жилье в пристройке к амбару.
Вопреки слухам, ходившим о «грязном, неотесанном янки», Нортвей, судя по всему, получил хорошее воспитание. Впрочем, Ясмин отметила не только его безупречные манеры. Высокий, подтянутый, он буквально излучал мужественность. Рядом с ним она чувствовала себя маленькой, хрупкой и восхитительно женственной.
– Как бы вы отнеслись, мистер Нортвей, – сказала она, опустив ресницы и бросив осторожный взгляд на Найлза, – к предложению заняться кое-какими сезонными работами в моем поместье? Мне всегда нужны хорошие…
