– Один из вас – только один – должен отправиться сегодня ночью на старую ферму Берков, – сказал Найлз. – Когда приедете туда, убедитесь, что все спят. Спрячьте эти часы где-нибудь в хозяйственных постройках. Постарайтесь сделать так, чтобы янки или его сопляк не наткнулись на них случайно, но чтобы они быстро нашлись, если поисками займутся представители властей.
Мужчина, державший в руке карманные часы, скептически нахмурился:
– Хорошая идея, босс, вот только как вы повесите это дело на янки? Вы же сами сказали, что только сегодня познакомились с ним. Он даже не знает о часах, не говоря уже о том, что у него не было возможности их спереть.
Найлз самодовольно ухмыльнулся:
– Ошибаешься, Бойд. Когда я столкнулся с янки в городе, я пожал ему руку. Затем повернулся к нему спиной и принялся восхищаться его жеребцом. Видимо, этот подлый ублюдок воспользовался моментом, чтобы обчистить мои карманы.
Мужчины рассмеялись, качая головами, в восторге от изобретательности шефа.
– Завтра к этому времени янки будет в тюрьме, – доверительно сообщил Найлз, блестя глазами. – И, будучи добросердечным человеком, я великодушно соглашусь снять обвинение, если Нортвей согласится убраться из Алабамы. Причем немедленно. – Найлз откинулся в парикмахерском кресле, сцепив ладони на затылке, и хитро улыбнулся. – Ну а поскольку у бедняги нет денег, чтобы покинуть наш округ, а тем более чтобы добраться до Мэриленда, я любезно предложу купить у него жеребца, предоставив ему тем самым необходимые средства.
И снова трое мужчин рассмеялись, одобрительно кивая.
Найлз опустил руки и подался вперед, поочередно взглянув на каждого из своих подручных.
– Я хочу получить ферму Берков и строевой лес. Я хочу, чтобы этот синебрюхий ублюдок убрался из Алабамы раньше, чем он даст Хелен Кортни возможность продержаться еще один год. Я хочу, чтобы жеребец янки стал моим. Я хочу, чтобы этот великолепный конь участвовал в скачках на ежегодной ярмарке округа Болдуин. – Он выдержал паузу и, растянув губы в холодной улыбке, спросил: – Как по-вашему, ребята, мне это удастся?
– Конечно, босс! Что за вопрос? Можете положиться на нас, – хором заверили они его.
Найлз снова откинулся в кресле и сделал знак парикмахеру, терпеливо дожидавшемуся, когда ему позволят продолжить.
– Если через двадцать четыре часа, – сказал он, – этот грязный янки не окажется в тюрьме Спэниш-Форта, одному из вас придется здорово пожалеть об этом.
На следующее утро, в половине десятого, в контору шерифа, размещавшуюся в помещении тюрьмы Спэниш-Форта, ворвался запыхавшийся Найлз Ловлесс, явно чем-то встревоженный.
Брайан Купер, сидевший за заваленным бумагами столом, поднял глаза.
– Доброе утро, Найлз, – сказал он, не потрудившись встать. – Что за спешка?
– Я обещаю вам кучу неприятностей на выборах, если вы не арестуете этого ворюгу-янки, поселившегося у…
– Эй, придержите коней, – остановил его Куп. – Сядьте. Передохните.
– Некогда мне рассиживаться! Янки, которого наняла Хелен Кортни, украл у меня весьма ценные карманные часы! Проклятие, я требую справедливости.
– У вас есть доказательства?
– Доказательства?! Я не расставался с этими часами с того дня, как женился шестнадцать лет назад! Вы видели их. Весь город видел! Янки, очевидно, знал, что я ношу дорогие часы… – Найлз продолжил, рассказав о встрече с Нортвеем и о том, как, восхищаясь жеребцом, он повернулся спиной к янки, который оказался опытным карманником.
Закончив, он ткнул пальцем в Купа:
– Действуйте, шериф! Отправляйтесь на ферму Берков и арестуйте этого наглого ворюгу!
– Ладно, я разберусь с этим, – сказал Куп, возвращаясь к своим бумагам.
– Разберетесь? – недоверчиво переспросил Найлз, побагровев, и грохнул кулаком по столу. – Я хочу, чтобы этот ублюдок сидел в тюрьме!
Куп не повел и ухом. Склонив голову набок, он посмотрел на Найлза и сказал:
– А я думал, вы хотите вернуть часы.
– Да! Разумеется, я хочу вернуть часы, но…
– Я съезжу на ферму Хелен, когда закончу с делами. И поговорю с парнем.
– Что? И это все, что вы намерены делать?
– Пока да.
– Слушайте, закон штата гласит…
– В округе Болдуин закон представляю я, – спокойно перебил его Куп.
Найлз пришел в ярость:
– Вот что, шериф, может, вы и ходили в героях во время войны, но война закончилась. Теперь вы всего лишь служащий, занимающий выборную должность. Я плачу вам жалованье, так что извольте отрабатывать его. Найдите мои часы и арестуйте этого сукина сына янки! – Он круто повернулся и выскочил за дверь.
Шериф Купер остался на месте, невозмутимо глядя ему вслед. Изогнув губы в полуулыбке, он покачал кудрявой головой. Похоже, Найлз Ловлесс никак не поймет, что Куп не намерен плясать под его дудку.
С точки зрения Купа, Найлз – беспринципный трус, уклонившийся от выполнения своего долга перед Югом во время войны. Владелец сотен рабов, Ловлесс был освобожден от воинской повинности и не сражался за Конфедерацию. В то время как все мужчины, способные держать в руках оружие, в возрасте от шестнадцати до шестидесяти отправились на фронт, Найлз Ловлесс оставался на своей плантации, защищенный от вражеских пуль и тягот войны.
Найлз ничего не знал о госпиталях, лагерях для военнопленных и тюрьмах. Не изведал боли, голода и страданий. Не валился с ног от усталости, не коченел от холода, не изнывал от жары. Он никогда не держал на коленях голову умирающего товарища.
Поэтому Найлз Ловлесс никогда не поймет, что бесполезно угрожать солдату, прошедшему через все ужасы кровавой четырехлетней войны.
Шериф Купер испытывал больше уважения к янки, чем к Найлзу Ловлессу. В конце концов, янки сражались за то, во что верили, как и он сам.
Закончив работу с документами, он сложил их в аккуратную стопку и убрал в средний ящик стола. Поднялся и снял с вешалки шляпу.
Куп зашел в платную конюшню, где оставил своего гнедого жеребца, сел в седло и выехал из города, двинувшись на юг, к прибрежной ферме Хелен Кортни.
Глава 18
Высыпав очередную порцию золы в старый деревянный ларь, Хелен решила, что пора приступить к варке щелочного мыла. Пожалуй, этим нужно заняться сегодня же, учитывая, что осталось всего два куска.
Каждый день на протяжении нескольких недель Хелен досыпала в ларь золу, а затем заливала ее чистой водой, пока щелок не начинал стекать через проделанные в днище отверстия в керамический кувшин, подставленный снизу.
Убедившись, что в кувшине достаточно щелока, Хелен сходила к поленнице за охапкой дров и развела небольшой костер. Когда огонь разгорелся, она направилась в дом, чтобы принести жир, оставшийся от готовки.
