домом, то мы можем попробовать получить его. Еще он сказал, что, помимо этой коллекции, там есть кое-что еще, какая-то гравюра или рисунок, который, в свою очередь, должен достаться тебе. И все это хранится в Голубой комнате особняка.
– Но почему я не знаю даже адреса, где находится этот дом?!
– Вот уж не знаю. Вероятно, тебе здорово настучали по голове.
– И ты до сих пор думаешь, что это случайно? Что я приехала в Россию, можно сказать, за наследством, и именно в первый же день приезда мне, во-первых, не дали встретиться с тобой, во-вторых, пытались убить. Или, во всяком случае, сделали что-то, возможно, какой-то укол, после чего я потеряла память.
– Джейн… Успокойся. Теперь, когда все позади, ты должна успокоиться и настроиться на то, что мы в самое ближайшее время отправимся в Питер.
– Юрий… Ты только что сказал, что особняк выставлен на продажу. Но кто продавец, если дядя Мэтью умер? Я что-то не понимаю.
– Я тоже много думал над этим. И пришел к выводу, что дом продает все-таки дядя Мэтью. Больше некому. Старческий маразм, понимаешь? Сначала пообещал нам, а потом решил переиграть и продать его. Он уже умер, а объявление продолжает болтаться в Интернете.
– Ты не звонил по указанному телефону в фирму, которая занимается продажей дома? Ведь это должна быть очень солидная фирма.
– Звонил. Пытался узнать, кто продает, хотел узнать фамилию, но мне, понятное дело, ничего не ответили. Посоветовали прийти и поговорить лично.
– А что, если этот дом уже купили? Причем раньше, чем дядя Мэтью умер?
– Тогда мы не сможем не только заполучить его, но и забрать статуэтки и эту гравюру или что-то там еще.
– И что же делать? Нужно же как-то проникнуть в этот дом.
– Думаешь, я об этом не думал? Но если этот дом выставлен на продажу, то не думаю, что дядя Мэтью оставил внутри его все эти сокровища.
– Но проверить-то надо.
– Надо.
– Скажи, Юрий, если бы ты проник в этот дом, ты сам бы мог их найти?
– Думаю, что мог. Джейн, ты все забыла. Мы же с тобой как хотели? В случае если дом еще не продан, ты сама покупаешь этот дом, и мы спокойно его обследуем.
– Покупаю???!!!
– Во всяком случае, когда мы говорили об этом раньше, никакого удивления ты не высказывала. Насколько мне известно, у тебя есть деньги. Извини, что приходится об этом говорить, но дядя Мэтью и при жизни передал тебе много чего.
– Извини, Юрий. Но это была его воля. Напомни мне, пожалуйста, про Голубую комнату.
– Да ничего особенного. Просто в доме есть Голубая комната, и, кажется, там была спрятана эта коллекция. Да, кузина, ты на самом деле все забыла.
– Юрий, мне страшно.
– Почему? Надеюсь, во мне-то ты уверена?
– Уверена. Ведь если бы ты был мошенником, то сам бы справился… И давно.
– Ты вот говоришь, что тебе страшно… Я понимаю, почему тебе страшно – ведь тебя, судя по всему, пытались убить или, во всяком случае, напичкали какими-то психотропными веществами, чтобы ты все забыла. И ты думаешь, что это сделал тот, кто знает о цели твоей поездки в Россию, так?
– Ну, да. А что еще мне прикажешь думать?
– Так вот. Я понимаю тебя. Но со своей стороны хочу сказать, что я тоже испытываю страх, но только совершенно другого рода. Сейчас, когда я понимаю, что цена на особняк поднялась до одиннадцати миллионов евро и что ты не можешь его купить, поскольку тебе это вложение просто не нужно, получается, что мы должны проникнуть в этот дом сами, как воры. А что, если нас поймают? И меня посадят? Да я больше всего на свете боюсь тюрьмы! Я так много всего сделал в этой жизни, чтобы достичь определенного положения в обществе, материального благополучия, нашел себя в профессии, что лишиться всего этого вот так, за полчаса… Мне страшно. Может, на свете и существуют люди, для которых проникнуть в чужой, пусть и пустой дом – обычное дело. Для меня же это геройский и очень опасный поступок.
– Да ладно, Юра, можешь не продолжать, я уже все поняла. Не комплексуй. Ты нормальный человек. И страхи твои мне понятны. Думаю, мы сумеем найти такой способ, при котором ты ничем не будешь рисковать. Быть может, я действительно куплю этот дом. Или, во всяком случае, посмотрю его. Для начала мне надо хорошенько изучить то, что я вроде как собираюсь покупать, и ты в этом мне поможешь. Мы с тобой влезем в Интернет, и ты мне все покажешь и расскажешь. Приступим к осуществлению нашего плана уже завтра. Думаю, мне вернут мои вещи и деньги. Господи, хоть бы они там только были! Мне надо будет хорошенько одеться, привести себя в порядок. И только после этого отправимся в Питер.
– Может, перед приездом мы свяжемся с фирмой-продавцом?
– Неплохо было бы. Словом, надо действовать. Пока меня кто-нибудь снова не ударил по голове. Все, Юрий, я устала. Смертельно хочется спать.
– Тогда пойдем, я провожу тебя наверх. Я постелил тебе в одной комнате с Глафирой.
Глафира вздрогнула, подскочила на месте.
– Лиза, мне пора. Не знаю еще, что они придумали, не поняла пока еще, но мне пора к себе. Сейчас там будет Джейн.
– Подожди. Тебе ничего не показалось странным? – спросила Лиза.
– Как раз нет. Теперь я точно знаю, что на Джейн на самом деле кто-то напал. И что это не Юрий. Еще мы знаем, что в Петербурге выставлен на продажу дом, в котором есть какая-то Голубая комната с «мельничихами», относительно которых дядя Мэтью отдал какие-то распоряжения. Что Юрий в силу своего характера и сложившихся обстоятельств не может воспользоваться полученной от Джейн информацией, чтобы присвоить этих, как я понимаю, ценных пастушек или «мельничих», а потому ему просто необходима Джейн. Еще я поняла, что эта девушка очень богата, если вот так спокойно может предположить, что она в состоянии купить этот дом. Словом, дело становится интересным, – возбужденно шептала Глафира, потирая ладошки.
– А я считаю, что нам пора возвращаться домой и что мы ей больше не нужны, – обиженным тоном проговорила Лиза. – В лучшем случае она попытается завтра с нами расплатиться, думаю, это в ее характере – не чувствовать себя кому-то обязанной. И потом придумает какую-нибудь причину, чтобы как можно скорее с нами расстаться.
– Лиза, ты никогда не была такой чувствительной и эмоциональной. Какая тебе разница, что с ней будет дальше? Попросит нас о
