помощи – хорошо. Не попросит – вернемся домой. Это же просто наша работа!
– Да нет, Глаша… Ладно… Слышишь шаги? Это Джейн поднимается… Иди к себе. Завтра будет новый день. Утро вечера мудренее.
14. 2009 г., Лондон
Даниэль Лавджой заглянул на кухню, где готовился завтрак для постояльцев гостиницы, и вновь поймал себя на том, что даже работа, в которой он прежде находил успокоение, теперь раздражает его. Душевную неразбериху и тревогу, связанную с исчезновением Джейн, которые он пытался заглушить порядком внешним, отдавая себя целиком работе, побороть так и не удалось. И если сначала он только злился на нее за то, что она отправилась в путешествие, о котором как-то упомянула вскользь, не предупредив его и не позволив ему проводить ее до аэропорта, то теперь в его душе прочно поселилась тревога. Он даже помнил точно тот день, когда его что-то кольнуло в сердце – это произошло в день ее рождения, на который его так и не пригласили. Он знал, что этот день Джейн по обыкновению проведет одна, что этот день будет похож на остальные, на его взгляд, однообразные и безрадостные дни ее жизни. Джейн не любила праздников, считала, что жизнь – это уже праздник и что все эти подарки-шампанское – причуды людей, которые хотят напомнить своим близким и друзьям о себе. День рождения придумали эгоцентрики – так считала Джейн, которая не нуждалась во внимании к своей персоне со стороны окружающих. Любой человек, склонный страдать от одиночества, позавидовал бы ее внутренней гармонии и покою, который царил в ее душе.
Сказать, что Джейн бесчувственная, Лавджой не мог. Она тонкая и чувствительная натура, о чем свидетельствуют ее, пока еще не изданные, но, несомненно, талантливо написанные книги. Да и книги-то все – сплошь сентиментальные, тонкие, полные любви и страсти. По мнению Лавджоя, своим тихим творчеством, не претендующим на мировую известность или даже на элементарное признание, Джейн как бы компенсирует внешнее отсутствие эмоциональности. То есть внутри она страстная и пылкая натура, внешне же – холодная и спокойная девушка, живущая в полном ладу с собой и не стремящаяся что-либо менять в своей жизни.
– Глэдис, у вас пережарился бекон, и миссис Йондж будет недовольна. У нее и так проблемы с зубными протезами, – бросил он кухарке, отлично понимая, что просто придирается к ней и что на самом деле бекон еще не дожарен, и что Глэдис поймет, что он срывает на ней свое раздражение. И от этого ему стало еще хуже. Тем более что к Глэдис он всегда относился с уважением и ценил ее профессиональные и человеческие качества.
– Мистер Лавджой, от мисс Чедвик нет известий? – спросила она, не глядя на него, маявшегося на пороге кухни. Кухарка стояла возле плиты и следила за жарившимся беконом с вилкой в руке. Тон ее голоса был не насмешливым, каким мог бы быть после сделанного ей замечания, а, напротив, добрым, полным сочувствия и понимания.
– Нет, Глэдис, и вы прекрасно об этом знаете. Мисс Чедвик отправилась в путешествие, никому не сказав, куда отправляется. Я предполагаю, что в Москву, где живет ее кузен и где они давно уже собираются встретиться, чтобы отправиться в Петербург по каким-то своим, родственным делам. Кажется, у них там родня со стороны матери мисс Чедвик. Но точно я ничего сказать не могу.
– Если так, как вы говорите, мистер Лавджой, то она вернется. Мисс Джейн никогда не отлучалась надолго из Лондона. Она вообще домоседка, и вам это отлично известно. Думаю, что когда мистер Чедвик, ее дядя, умирал, он отдал какие-то распоряжения, касающиеся наследства в России. Думаю, вы слышали, что его предки жили в России еще до революции и принадлежали к дворянскому роду. Поэтому Джейн и уехала так неожиданно для вас и без предупреждения. Она всего лишь выполняла волю своего дяди.
– Откуда вам все это известно, Глэдис?
– Я же работала в их доме, пока мистер Чедвик не купил этот пансион, «Рыжая белка», куда и пригласил меня работать кухаркой. Может, я и не рассказала бы вам всего этого, если бы не видела, как вы страдаете, как переживаете по поводу этой поездки Джейн. Это не мое, конечно, дело, но мне кажется, что мисс Джейн очень привязана к вам.
– Глэдис! – воскликнул Лавджой и вернулся на кухню, встал за спиной кухарки, сжав кулаки. – Вечно вы лезете не в свое дело!
– Я очень хорошо знаю Джейн. Вижу, что в последнее время вы не встречаетесь, что она как бы избегает вас, но это вовсе не потому, что она разлюбила вас, просто у нее сейчас такой период в жизни. Словом, она увлечена творческим процессом, она заканчивает роман, и ей важно, чтобы ее личные чувства не мешали ей сосредоточиться на чувствах своих героев.
– Вы сами-то понимаете, что несете? Глэдис?! Вы хотите сказать, что женщины-писательницы живут жизнями своих героев даже в том случае, если у них есть семья и дети? И что они отказывают во внимании своим мужьям, чтобы не отвлекаться от своих книг? Вы что? У писателей, к вашему сведению, самые крепкие семьи, в отличие от семей, где есть актрисы или художницы. И все это вы говорите мне только лишь для того, чтобы успокоить меня… Но Джейн уехала, даже не позвонив мне! Разве это нормально для девушки, которая говорит, что любит? Я же собираюсь на ней жениться!
– Джейн вообще девушка не такая, как все. И не думаю, что к ней нужно подходить с традиционными мерками. Она с детства была необщительной, задумчивой, но очень доброй девочкой. И это счастье, что она окончательно не погрузилась в себя, а превратилась в сильную и уверенную в себе молодую женщину. У нее прекрасное образование, она сама, лично занимается бухгалтерией всех доставшихся ей от мистера Чедвика пансионов и гостиниц, следит за налогами на собственные дома и земли, аккуратно ведет все записи и, помимо этого, занимается творчеством. Мистер Лавджой, наберитесь терпения и дождитесь ее возвращения. Думаю, она готовит вам какой-нибудь сюрприз.
Глэдис лопаткой сняла с плиты яичницу и разложила по тарелкам. Лавджой сам предложил ей отнести тарелки в столовую, куда уже спустилась основная часть жильцов «Рыжей белки». В основном это были пожилые супружеские пары, сдающие свои дома иностранцам и экономящие деньги на разнице в цене за проживание в недорогом пансионе, одинокие мужчины и женщины, студенты и специалисты, обслуживающие местный футбольный газон. Здесь же, в пансионе, представляющем собой уютный трехэтажный
