и он едва успевает его проглотить. И если галдящие зрители могли не заметить, Люция слышит. И видит как ссутулились крепкие плечи, как грудь гуляет ходуном а кулаки сжимаются до трясучки.
И её пробирает холодок запоздалого страха.
Принц не простит. За такое точно не простит. Хвост, видимо, больное место. А она указала на него перед всеми: Далеону вряд ли удалось сдержать гримасу боли.
Но увязнуть в сожалениях не успевает.
С неба падает кинжал, она ловко ловит его за рукоять и под обрыв мелодии приставляет к горлу принца.
Изумленная тишина.
* * *
Арена взрывается бурными овациями, террины и людская прислуга аплодируют стоя, свистят. Даже благородные лэры с вечно постными лицами вяло хлопают в ладоши.
Люция отпускает хвост врага и убирает клинок. Надо бы его выпустить или отдать Далеону, но пальцы не слушаются, лишь сильнее сжимают гарду.
Неужели всё закончилось? Буря миновала, а она даже не опозорилась? Показала мастерство на высшем уровне, доказала, что сильна, что люди сильны вопреки всему. Победила в неравном бою. Победила принца терринов. Ванитаса!
Все это видели? Все? А Кейран?
На негнущихся ногах Люция встала в шеренгу к членам Двора Мечей и задрала голову к императорской ложе. И едва не взвыла от досады: почти все кресла под шатром пустовали!
Магнуса с королевой и Рафаэлем — след простыл. Кейран стремительно двигался к выходу, не реагируя ни на что, и по его напряжённой спине едва ли можно было что-то понять. Тылы принцу неизменно прикрывал Виктор. Он-то и глянул на Люц напоследок — крайне неодобрительно, с немым укором.
В ложе остались: равнодушная Эстель с щебечущими подружками, да герцог Рагнар. Он поймал взгляд Люции и насмешливо отсалютовал ей кубком с вином.
Похоже, брат императора единственный, кто оценил её старания.
Люция до боли стиснула кулаки и невозмутимо поклонилась, когда распорядитель огласил её имя среди выступающих. Она держалась с достоинством, гордо подняв подбородок, хотя на деле желала лишь сбежать с арены, забиться в тёмный угол и разрыдаться. Кричать и рычать в бессильной ярости.
«Столько труда впустую!»
В голову даже закралась крамольная мысль, выйти замуж по совету Виктора, а мужа затем прикончить. Можно даже во время брачной ночи. Но чем убивать «бессмертного» террина?
Люц мотнула головой, прогоняя дурную идею.
Пока есть шанс добиться всего своими силами, талантом, трудом — она будет сражаться и не отступит до последнего. Время пока терпит.
* * *
Они зашли в одну из арок с поднятой решёткой и оказались в мрачном коридоре-закутке с тяжёлой, обитой металлом дверью в конце. Дверью в подземелье, где раньше держали гладиаторов, а теперь узников. Впрочем, надолго в застенках никто не задерживался.
А это помещение, что раньше было последним пристанищем осуждённых воинов, их «оружейной», теперь принадлежит Двору Мечей. Служит такой вот оригинальной гримёркой. По всей низине амфитеатра раскидано ещё с десяток таких, но принадлежат они уже рыцарям Кейрана, или никому.
Холодные каменные стены; низкий потолок; запахи затхлости, сырости и застарелого пота, от которых щекочет нос.
По обе стороны комнатки расположились старые лавки и крепкие ящики, в стены были вбиты подпорки для орудий ближнего и дальнего боя, большинство пустовало, и их использовали как крючки для плащей и другой верхней одежды.
Имелись и факелы, но террины не собирались зажигать их. Им и в полутьме всё видно, да и день на дворе, крох света с открытой арены хватает. Это Люция здесь как крот: щурится и осторожно трогает всё, что лежит в густых тенях, рискуя порезаться или споткнуться.
Как жаль, что она не владеет чарами! А-то шепнула заклинание, и вуаля: «Да будет свет!». Жизнь сразу бы стала на порядок проще.
Но никто не занимался с Люцией магией. Больше — никто не подозревал её наличие. Это хорошо… и плохо.
Особенно плохо в такие вот моменты. Люция раздевалась практически наощупь. Спасало лишь, что её личный ящик стоял ближе всех к выходу и бледный полуденный свет озарял крохи пространства.
У противоположной стены вплоть до самого конца «гримёрной», спиной к фарси, со своими вещами дружно возились придворные с принцем и тихо беззаботно переговаривались.
Они всегда так делали: сбивались в стаю и становились отдельно от Люции. Точно подчёркивали, что она одна, не с ними. Даже если свободного места рядом с ней навалом, а им приходиться тесниться.
В такие моменты Люция особо остро ощущала своё одиночество, как бы усиленно не отрицала и не гнала прочь негативные чувства и мысли.
Разоружались без спешки. Террины вообще редко спешили. А зачем? Впереди вечность. Это Люция довольно резко дёргала замки на кожаных наручах, щитках и наколенниках и быстро сбрасывала их в ящик, где хранились старые туники, из которых она выросла, портянки, полупустые банки с лечебной мазью, бинты, запасные клинки, метательные ножи и фляга с водой. К последней девушка жадно присосалась и даже слега облилась.
Ей не терпелось сбросить броню и вернуться в свою комнату, погрузиться в горячую воду, смыть грязь и пот, с усталостью и мысленными терзаниями, и наконец-то расслабиться.
Ещё не мешало решить вопрос с «потерянными» кинжалами. Как их вытащить из перил балконов? Идти сейчас или потом?
Там, снаружи, торжество продолжалось. Играли задорные флейты, гитары и барабаны, в их бойкий мотив вклинивались звериные рыки и командно-насмешливые возгласы лихача, свист хлыста, восторги толпы на трибунах. Похоже, укрощение животных в самом разгаре, или ещё какие жестокие забавы.
Возвращаться в амфитеатр после завершения игрищ, когда толпа нестройным ручейком утечёт на бал, а Люция будет разморенная и чистая, вот совершенно не хотелось. Здесь будет грязно, темно и жутко.
— Люция, — ей на плечо упала тяжёлая рука. Девушка рефлекторно ударила локтем назад и, лишь услышав сдавленный ох, спохватилась, обернулась.
Орфей стоял в шаге от неё и с кривоватой улыбкой прижимал ладонь к пострадавшей грудине.
— Туше! — рассмеялся он. — Я лишь хотел отдать тебе это.
И химер протянул ей пару клинков, которые держал в одной руке без особых усилий.
— Без магии ты бы вряд ли их вытащила.
Люция стушевалась, спешно приняла оружие и буркнула:
— Спасибо. Но извиняться не буду. Не надо подкрадываться ко мне и пугать.
— К тебе подкрадёшься! — хитро пожурил он. — Видал я, как ловко ты от удара Далеона увернулась. Все видели! Колись, у тебя глаза на затылке?
Люц едва сдержала улыбку.
— Просто чутьё.
— «Просто чутьё», — мерзко передразнила Меридия и презрительно фыркнула.
Сесиль с улыбкой закатила глаза, Орфей качнул кудрявой главой. Далеон никак не среагировал. Как
