— Приятного аппетита. — Бодро пожелали мне.
На гарнитуре тренькнула микроволновка — сок для Валеры согрелся, и тот с важным видом забрался на стульчик напротив, ожидая, когда ему вручат стакан.
— Босиком — не заболеет? — Отметил я.
— Ой, сколько ругала — носочки стягивает, тапочки прячет, — охнула Лена. — Жарко ему, видите ли. Ковры вон, расстелила. Но, тьфу-тьфу, даже не сопливил ни разу.
— Главное, что здоров, — поддакнул я, сразу ощутив неловкость.
Вроде и не сказал ничего, и тем не менее…
— Говорят, даже полезно — и босиком, и сквозняки… Ты кушай.
— Спасибо, очень вкусно, — взялся я за ложку. — В деканате сегодня буду — узнать надо что?
— Я после «академа» возвращаться не буду, — села Лена на табуретку рядом с сыном. — Так что ничего не спрашивай. Сами отчислят.
— Отчислят — то отчислят. Отпустят ли? — Усомнился я.
— Я игрушки начала вязать. Продаю через интернет — людям нравится. Известная личность, между прочим! — Гордо подняла она подбородок. — Побоятся трогать.
— А игрушки… Простые?
— Самые простые, — пожала она плечами. — Все законно, даже ИП оформила.
— Ясно, — пожал я плечами и вернулся к еде.
Что может быть лучше завтрака? Только два завтрака.
— Дорогие куклы? Мне бы одну. — Не выдержал я все-таки.
— Выбирай любую — в прихожей образцы лежат, — беззаботно отмахнулась она. — Бесплатно бери.
— Мне бы на заказ…
— Миша, нет! — Построжел ее голос.
Валера дернулся, словно его ругали, слез со стула и убежал со стаканом в комнату.
— Извини. — Отложил я ложку. — Спасибо, я что-то наелся. Было вкусно, — поднялся я с места.
Под ее молчание вернулся в прихожую, надел обувь. Из кухни так никто и не выглянул — разве что вновь зазвенела посуда.
— Пакеты не забудь, там заморозка, — напомнил я.
— Хорошо. Передавай спасибо! — Зашумела вода.
— Обязательно. Закроешь? — Накинул я куртку.
— Просто захлопни дверь, сама закроется. — Не стали меня провожать.
Ладно… Не удалось тут — придумаем что-нибудь еще.
— Валера, пока! — Попрощался я, чувствуя некоторое опустошение внутри себя.
И уже чуть было не ушел, в самом деле. Отвернуться, открыть и закрыть дверь, забыть — секундное дело.
Но так и замер, отметив стоящего на стене Валерку с кружкой в руках. Где-то в метре над ковром стоящего — горизонтально, словно так и надо ходить: босиком, по прохладным и таким приятным обоям.
— Лен, — чуть повысил я голос. — Допустим, в детский сад ты его не отправишь, — спокойно прокомментировал я увиденное. — А со школой как быть?
Шум воды тут же прекратился. В прихожую девушка вышла с полотенцем в руках.
— Валера, я же просила! Немедленно слезь! — Звенел напряжением ее голос.
— Интересные постэффекты, — с интересом пронаблюдал я, как мелкий мигом сбегает к себе в комнату. — Уже решила, как маскировать?
— Что-нибудь придумаю, — произнесла побледневшая Лена, с ожесточением продолжавшая вытирать руки.
— Если проявятся новые побочки и понадобится помощь… — Выдохнул я, удержав порыв человеколюбия и взялся за дверную ручку. — Обратись в деканат.
— Миша. Стой. — Оказалась она рядом, не позволив открыть дверь
— Я никому ничего не скажу.
Некоторое время Лена стояла просто молча, чуть ссутулившись — не отходя и не давая уйти мне.
— Я ведь и раньше никому ничего не говорил. — Мягко добавил я.
— Нужна будет фотография человека. Материалов ты мало принес, нужно больше. — Подняла она взгляд. — И если это кому-то во вред… — Стал угрожающим ее тон.
— Только в помощь.
— Тогда письменное согласие человека.
— Его не будет. Придется просто мне поверить. Еще один раз.
— И ты присмотришь за Валерой, — дрогнул ее голос, озвучивая главное условие. — Он ведь… Он ведь человек, правда?
— Человечнее некуда. — Уверил я ее. — У нас вон с тобой шрамы, через которые Бездну слышно. Ходить по стенам — это вообще пф-ф… Постэффект, говорю же.
Демон — это, все же, вершина иерархии. А я им, выходит, додумался просто пугать всякую мелочь, не понимая, что демон может изменить куклу под себя — возможно, даже не осознавая своего действия. А заодно — изменит и прототип куклы.
Сыроват мой дипломный проект, м-да…
С другой стороны, Анне Викторовне может и понравиться ходить по стенам.
— А почему… — Растерянно повернулась она в сторону комнаты, куда убежал сын.
— Понятия не имею, — пресек я. — Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Выглядит, как бонус.
— Лучше бы… Лучше бы без бонусов и проблем. — Отвела Лена взгляд.
— Разберемся. И это… От учебы не отказывайся, если из деканата будут звонить. — А в ответ на рвавшееся из нее возмущение добавил. — С дипломом можно будет трудоустроиться в библиотеку Ковена. Может, там найдется что-то полезное для Валерки — вдруг понадобится.
Или что-то полезное для меня в будущем. Тут совесть даже не шевельнулась — не после теплого приема в этом доме.
— Ладно…
— На куклу деньги нужны?
— Немного, — пожала она плечами. — Две тысячи оставь.
Я аж язык прикусил — вот уж «немного».
— Я в прошлый раз бабушкино серебряное шитье на нить распустила, — объяснила Лена. — Сейчас покупать придется.
Ладно, в Челябинск поеду автобусом — молча достал я купюры. После новой куртки, «домика» и похода в магазин осталось четыре тысячи с мелочью.
Отсчитав две тысячные, я заметил выглядывающего из-за угла пацана и добавил третью.
— Валере на подарок.
Автостопом поеду, блин…
— Все, уехал, — заторопился я, глянув на часы над дверью.
— А фото?
— Вышлю в Инсту.
— Чем больше — тем лучше. — Наставительно добавила Лена.
— Помню. Только надо успеть за три, край — четыре дня.
— У меня же очередь заявок! — Ахнула она, растерянно обернувшись на вязанные игрушки на полках. — Я же не успею!
— Надо успеть — я полнолуние никак передвинуть не могу. Валера, пока! Слушай маму и не ходи по потолку! — Добавил я строго.
Ибо нечего смущать соседей.
С видом солидным и респектабельным зашел в лифт, дождался, когда закроются двери и пересчитал оставшиеся деньги еще раз.
Тысяча шестьсот тридцать пять рублей. Да как так-то…
Еще госпошлину за новый паспорт платить. Обещанная шефом «справка», как оказалось, спасала от трехсотрублевого штрафа за порчу или утерю. Зато домой мне за документами ехать не надо, все тут восстановят. Но ехать-то все равно очень хочется. Хотя уже и не на что…
Ладно, до конца дня еще куча времени — займу еще где-нибудь. И старые долги, придумаю, чем отдать. И с жильем решу. Если раньше не убьют и не посадят.
Как бы только не завыть по-волчьи…
* * *
Вещи, перетащенные из общежития в гардероб университета, никуда не делись за выходные — так и лежали себе на полках вдоль стены в трех плотно завязанных пакетах.
— Спасибо, тетя Катя, — протянул я через стойку большую плитку «Аленки».
Перемена еще не началась, и возле гардероба было свободно.
— Ой, да не надо было, — тем не менее, ловко забрали шоколадку. — Я бы и так твои вещи сберегла.
Гардеробщица — милейшей души старушка, в свой шестой десяток лет ловко ворочающая по два-три пуховика за раз, в университете практически жила. Во всяком случае, не помню дня, когда она отсутствовала. Хорошие отношения установились еще на первом курсе — а там и подогревались то банкой кофе, то чаем, то вот такими плитками. Даже в общаге воруют, а тут отчего-то спокойнее вещи хранить.
— Я за ними вечером приду, можно? Пока только учебники возьму из первого пакета.
— Не потеряем, не переживай. — Обернулась тетя Катя к полкам.
— Вон тот, синий, с двойной завязкой, — подсказал я.
Из которого проглядывала углами стопка книг — в основном по иностранным языкам и законодательству. Языки были необходимы для общения с «неместными» сущностями Бездны, кормящимися в основном в соседних странах, и изучались адекватными студентами с остервенением желающих жить людей. Впрочем, даже зная язык голодного тигра — не факт, что удастся переубедить не жрать вас… Но хоть будет шанс. А законы учились постольку-поскольку — это уже государство хотело, чтобы мы знали его язык силы.
