– Мы едва не потеряли единственного живого человека на корабле.
– Нет, ты спас меня дважды. Помнишь, ты велел пустить кислород, когда Ия нашла меня на складе?
– Ладно, – кивнул Матвей и приник губами к тыльной стороне моей ладони. Чувственно. Так чувственно, что кожа покрылась мурашками.
– Твоя занятость была связана с тем жутким ударом, который вышиб из меня дух в воде?
– Да, – Матвей нахмурился и отпустил мою руку. – Мы неожиданно протаранили останки звездолета ЗС–20. Этот корабль направлялся туда же, куда и наш, и по всем расчетам он уже должен был быть на месте. Но связь с ним пропала еще неделю назад.
– Как в наше время возможно столкновение в космосе? Система защиты и прочее…
– ЗС–20 не успели вывести из режима невидимки. Этот звездолет управлялся моими родителями. Оба кибернета погибли.
– О, я сожалею…
– Я рад, что в момент гибели роботов родители не находились с ними на связи. Уловили всплеск эмоций, но подключиться уже не успели, иначе ощутили бы боль. От тел кибернетов мало что осталось.
– Они почувствовали бы их боль как свою? – я не верила, что подобное возможно. Одно дело приятные ощущения, совсем иное болезненные.
– Если ты хочешь ощущать себя так, словно на самом деле находишься на корабле, то передается полная шкала эмоций. Не только поцелуи и приятные объятия.
Обычно во всех роботах, отправляемых в неизведанные дали, встроен анализатор, который подает сигнал обнаружения опасности. Например, если концентрации ядов в воздухе, в воде или окружающей среде опасны для человека. Я была уверена, что кибернеты Матвея блокируют опасные ощущения.
– Но зачем полная шкала? Разве нельзя снизить порог чувствительности?
– Я работаю над этим. Пока не особо получается. Я, конечно, добился того, чтобы боль не сделалась фатальной, то есть, чтобы наблюдатель не умер следом за кибернетом, но окончательно разделить эмоции на плохие и хорошие не удалось. Или все, или ничего. Если кибернеты успевают, они сами отключают сенсоры, но если их гибель оказывается внезапной, то тут можно ощутить на себе всю гамму. Я обязываю своих работников вести кибернетов без эмоциональной составляющей, реагировать только на сигналы опасности, но родители… Они хотели имитации полной реальности полета. В силу возраста им уже не выйти в дальний космос. Они скучают по нему. Собственно, ради них и была придумана программа слияния.
– А ты сам часто включаешь сенсоры Вея?
– С тех пор как ты появилась на корабле, я их не отключаю. Даже на время короткого отдыха.
– Я постараюсь больше не влипать в неприятности. Ты, наверное, со мной совсем замучился.
– Совсем. Только и делаю, что думаю о тебе, – Матвей убрал с моего лица волосы. – Разреши поцеловать тебя. Мне сейчас это нужно.
Я сама потянулась к кибернету. И в очередной раз убедилась, что он мало отличается от человека. Я знала, что поцелуем Матвей пытается заглушить тревогу. Его родители, находясь у себя дома, могли испытать глубочайший шок, видя и чувствуя, как кто–то уничтожает их роботов. В том, что на звездолет напали, не приходилось сомневаться. Даже режим невидимки не спас его.
– С нами может случиться то же самое, что и со звездолетом ЗС–20? – я не удержалась от вопроса, когда мои губы отпустили.
– Я не допущу. У меня на борту живое существо, жизнью которого я не имею право рисковать.
– Ты сейчас говоришь о морской звезде? – я не ожидала, что меня назовут существом.
– И о ней тоже, – Матвей улыбался. – Тебя понесло в бассейн из–за этой звезды?
– Я не хотела ее мучить.
– Я тоже не хочу тебя мучить. Поэтому изменю курс. Полет перестал быть безопасным. Я оставлю тебя на военной базе на одном из спутников Крагнатума. Там ты будешь в безопасности.
– Все–таки Крагнатум. Планета бунтовщиков.
– Да.
– Ты везешь им оружие?
– Можно и так сказать, – туманно ответил Матвей.
Нас заставил расцепить объятия глухой удар в дверь.
– Откройте! Я знаю, что вы оба там! – раздался возмущенный голос Ии. За выкриком последовал новый удар. Правду сказал Вей, когда утверждал, что у кибернета Ии не доступа в капитанскую каюту, иначе она так не ломилась бы.
– Черт, забыл отключить наши маячки, – Матвей утешающе поцеловал меня в губы.
– Она может выломать дверь?
– Если использует гранату, то вполне.
– Она вооружена?! И что мы будем делать? Я боюсь ее.
– Мы позволим ей войти, – Вей поднялся и направился к двери, куда продолжала ломиться Ия.
– Совсем с ума сошла, – пробормотала я, прячась за одеялом.
Я ожидала криков, даже драки, но кибернет невесты неожиданно разрыдался.
– Я не понимаю, что со мной. Наверное, во мне что–то сломалось. Ты же знаешь, я никогда не была такой вспыльчивой и нетерпимой. Но стоит увидеть, что вы опять вместе, как во мне поднимается волна бешенства. Я хочу убивать.
– Садись сюда, Ия. Хорошо, что ты пришла, – Вей говорил спокойно.
Он посадил кибернета на кресло у стола с экранами. Порылся в ящиках, но не нашел того, что искал. Я втянула шею в плечи, понимая, что сейчас произойдет – Вей наткнется на зарядное устройство зумкома. Я забыла его убрать.
Так и случилось. Матвей завис на пару секунду, вертя оставленную не на месте вещь. Потом медленно перевел взгляд на меня. Я застыла, как сурикат, почувствовавший опасность. Мое лицо плавилось от жара стыда.
А вдруг он догадается, что я заряжала зумком, и проверит его? Но Вею сейчас было не до выяснения отношений. Он нашел нужное устройство и, сдвинув на затылке Ии волосы и вставив туда коннектор, щелчком активировал его. Загорелся центральный экран.
– Больно не будет, – предупредил капитан. Я явственно различила, как по щеке кибернета текла слеза – Ия боялась. – Я только уберу лишнее.
– Что там? – спросила Ия. Ее голос дрожал.
– Над тобой основательно поработали, – Вей вглядывался в монитор. Голубой рекой текли командные строки. В некоторых участках они вдруг окрашивались красным, и движение замирало. – Разве ты не почувствовала, что в тебе включилась несанкционированная программа?
– В
