сухари, сушеные рыба и мясо, проросший овес. Водку они не брали, поскольку в рискованных предприятиях нормой для казаков была трезвость. В поход казаки надевали самую старую одежду. Свои ружья с богатой отделкой они меняли на обычные, да еще окунали их в рассол, чтобы оружие покрылось ржавчиной, ибо, как они говорили, «глаз привлекает чистая сталь». Все эти меры принимались для того, чтобы не вызывать у врага мыслей о возможной добыче. Перед отплытием служили торжественную обедню в честь святого Николая, покровителя моряков. Выйдя из часовни (церкви у донских казаков распространились только в XVII веке), пили из рога смесь вина с медом…
Не имея ни карт, ни компасов, они ходили в море, ориентируясь по солнцу и звездам, так же, как поступали, когда воевали в степях. Пересекая Черное море, часто подверженное штормам, они грабили прибрежные деревни, захватывали штурмом небольшие военные порты и брали на абордаж вражеские боевые корабли. Захватив купеческое судно, они забирали деньги, товары небольших размеров, оружие, небольшие артиллерийские орудия – короче, все, что могло поместиться на их маленькие суденышки, после чего пробивали в днище дыру и затопляли его, потому что не умели управлять подобными кораблями или же не знали, как обойти на них мели у порта Азов.
Взятых в плен они отпускали за выкуп. Паша стоил до 30 000 золотых монет. Простых солдат меняли на русских пленных. Жены знатных мурз могли быть возвращены за крупные суммы. Женщины низшего сословия следовали за казаками в их станицы, где жили в почете. Одних казаки крестили и женились на них. Другие становились прислугой у жен богатых казаков.
Вернувшись из похода, казаки облачались в лучшие свои одежды. Потом, гордые захваченной добычей, развернув знамена, распевая хором, они подходили к берегу и стреляли из ружей. Их братья отвечали им из крепости пушечными выстрелами. Казацкие лодки останавливались возле часовни. Казаки выходили и отправлялись на благодарственный молебен, а затем шли приветствовать родных и друзей. Убежденные, что обязаны своими успехами божественной силе, они соблюдали эти обычаи при каждом уходе в поход и возвращении из него вплоть до падения в России монархии.
Раньше часто отмечалось безбрачие среди донских казаков. В их городках порой имелось всего один-два женатых казака. Любовных чар они боялись меньше, чем насмешек своих товарищей… Со временем донское казачество, любившее женщин, но не желавшее попасть под каблук к одной из них, приобрело привычку жениться. В жены себе они выбирали самых красивых пленниц. Семейная жизнь быстро понравилась донским казакам. Говорили, что дети женатого казака ухожены и их балуют все казаки станицы. Вместе с тем поначалу лишь немногие женились в соответствии с церковными установлениями. Большинство ограничивалось объявлением о своем намерении и оглашением имени избранницы на круге казаков станицы. Потом жених и невеста – которым должно было быть, соответственно, не меньше восемнадцати и четырнадцати лет, – вместе шли на станичное собрание, которое, в зависимости от времени года, проходило на площади или в доме станичного правления. Читалась молитва. Затем жених, назвав невесту по имени, говорил:
– Будь моей женой!
Невеста кланялась жениху до земли и, тоже называя его по имени, отвечала:
– А ты будь моим мужем!
Затем они целовались и принимали поздравления от каждого присутствующего. Заключенный таким образом брак считался законным. Этот обычай существовал у всех казаков, и даже позже, когда вступающие в брак должны были соблюдать правила, навязанные церковью, предварительно они совершали его.
Если заключить брак для донского казака было просто, то и расторгнуть его было не сложнее. В давние времена, отправляясь в поход или просто под предлогом того, что жена ему разонравилась, казак бросал свой дом и продавал жену. Для этого он приводил ее на собрание, схожее с тем, на котором объявлялось о помолвке, и объявлял, что «больше ее не любит». Желающий мог приобрести ее с аукциона. Часто жену меняли на припасы, необходимые казаку в походе, но такие, чтобы их могла без труда везти лошадь. Покупатель накрывал разведенную женщину полой своего кафтана и объявлял о браке с ней, как это делал первый муж. Действие «накрывания» женщины имело глубокий смысл: оно как бы смывало позор с отвергнутой жены.
Муж имел над женой полную власть. Это обстоятельство долгое время мешало женщине получить хоть какое-то влияние в семейной жизни и хоть как-то способствовать смягчению нравов. Первоначально жизнь женщины ограничивалась кругом семьи, подруг и соседок. Она не принимала участия в мужских разговорах и вела праздную жизнь, запустив дом. Переходя из рук в руки, женщины пользовались столь малым уважением, что должны были уступать дорогу любому казаку и кланяться старикам.
Тем не менее, повторимся, донские казаки были набожны. Они не считали подобные действия проявлением неуважения к установленному церковью институту брака. Отправляясь в грабительский набег, они усердно молились святому Николаю и многим другим святым, прося их содействия и обещая, в случае удачи, выделить им долю из добычи. Для пожертвований они избрали два монастыря: Никольский под Воронежем и Рождественский в Шацке. Для этих монастырей они ничего не жалели. Взятые у врага пушки шли на переплавку в колокола. В окладах икон сверкали драгоценные камни, жемчуга, золото и серебро. Казаки, непригодные к дальнейшей службе, становились монахами этих монастырей. Там же находили приют и уход тяжелораненые и изувеченные.
В Черкасске, первой столице донского казачества, постоянно кишел народ. Там встречались донские казаки, купцы из украинских городов, царский посол с многочисленной свитой, посланцы из Астрахани и других мест, приехавшие за новостями, запорожцы, только что вернувшиеся вместе с донцами из набега, казаки, прибывшие из Волжского, Терского и Уральского войск. Казаки одевались самым причудливым образом, кто по турецкой моде, кто по русской, кто по татарской, кто по черкесской. Один в парче, другой в бархате, третий в шелку. У иного поверх кафтана великолепное жемчужное ожерелье. Зачастую вместо плащей использовались роскошные ковры. И у всех на богато отделанных поясах великолепное оружие. Сознавая, что своей экстравагантностью они эпатируют чужаков, казаки, разодетые в шелка и бархат, преспокойно усаживались посреди улицы в пыль и грязь…
Старики жили без забот, проводя время за разговорами. Угостить гостя едой и выпивкой, в какое бы время он ни пришел, было долгом хозяина. В серебряных чарках подавали вино и мед. И никогда другие напитки. Когда донской казак хотел похвалить оказанный ему прием, он, даже в XX веке, говорил:
– Заходил я к N… и выпил вина…
Донское игристое вино напоминало по вкусу французское шампанское. Производили его из определенных сортов белого
