Ответом ей послужил лежащий поверх пачки долларов грубый гребень без резьбы и украшений, которым Марил пользовалась с раннего детства. Ее боль и унижение были щедро оплачены в триста долларов, которые ей никогда не удалось бы заработать честным трудом, как бы она не старалась. Уткнувшись лицом в подушку, Марил горько разрыдалась от жалости к рухнувшим мечтам и надеждам наивной девчушки, что так грубо втоптали в грязь этого жестокого равнодушного мира, в котором у всего была своя цена.
Глава 8. Дело чести
Когда стало понятно о намерении майора Коутса несмотря ни на что продолжить преследовать банду грабителей, генерал Клейтон выразил опасение, что бандитам удаться уйти от погони, имея столь приличную фору. Впрочем, он не стал вмешиваться, позволив Коутсу довести до конца операцию по поимке опасных преступников, а сам сосредоточился на том, чтобы отвезти спасенную Каролину в военный поселок округа Марин, где они проживали последние несколько месяцев.
Подъехав на следующий день к нужному одноэтажному домику, кто-то из солдат помог Каролине спуститься с лошади, и девушка тут же оказалась в крепких объятиях Изабель, которая все это время не находила себе места от волнения и беспокойства за судьбу своей подопечной. Молодая женщина со слезами на глазах обнимала Каролину, испытывая невыразимое облегчение от того, что та вернулась живой и здоровой. Правда, Каролина выглядела настолько бледной и утомленной, что Изабель не стала наседать с расспросами, проводив генерала и его дочь в их временное жилище, которое состояло всего из трех небольших комнат и кухни. Однако генерал Клейтон практически сразу покинул дам, отправившись выяснять, как обстояли дела в вверенных двух полках за время его отсутствия, пообещав вернуться домой к ужину.
Пройдя через общую комнату, совмещавшую в себе одновременно прихожую, гостиную и столовую, Каролина, наконец, оказалась в спальне, которую делила вместе с Изабель. Чтобы девушка смогла смыть с себя многодневную дорожную пыль, Изабель попросила миссис Робинсон нагреть несколько ведер воды. К сожалению, в доме отсутствовала ванна, но генерал Клейтон заверил их, что в Сакраменто это упущение будет исправлено, а пока им всем приходилось довольствоваться деревянной лоханью, предназначенной для стирки белья. По укоренившейся в монастыре традиции Каролина мылась в одиночестве, облачившись в длинную до пят белую рубашку, сшитую послушницами. Пока она переодевалась за раскладной ширмой в голубое домашнее платье, Изабель вместе со служанкой вычерпали грязную воду и вынесли корыто из комнаты, оставив Каролину отдыхать после долгой дороги.
Миссис Робинсон решила расстараться и отметить воссоединение семьи своих господ праздничным ужином из тушеной говядины с печеным картофелем и ореховым пирогом, для которого Изабель самолично чистила орехи пекан и помогала делать сладкий сироп. Однако праздника как такового не получилось, потому что Каролина не вышла к ужину. Обменявшись дежурными фразами, генерал Клейтон и Изабель ели в тишине, занятые тревожными мыслями.
- Изабель, - отложив столовые приборы, обратился генерал Клейтон к компаньонке своей дочери, - поговорите с Каролиной, она заверяет меня, что ей не причинили вреда, но… - кулаки генерала сжались, пока он мучительно медленно подбирал слова по столь деликатному вопросу, - вы женщина, с вами она будет более откровенна, чем со мной.
- Я поняла вас, генерал, - торопливо кивнула Изабель, испытывая, как и он, неловкость от щекотливой темы их разговора. – Сейчас отнесу Каролине чай и попробую поговорить с ней.
Мужчина сдержано кивнул, выражая благодарность Изабель за содействие. После окончания трапезы женщина прошла на кухню, чтобы заварить свежий чай. После всех приготовлений она снова вернулась в гостиную, держа в руках тонкий металлический поднос с серебряным напылением, заставленный посудой. Толкнув плечом дверь в спальню, Изабель занесла поднос в их с Каролиной комнату и обнаружила, что ее подопечная лежала на своей кровати, отвернувшись к стенке.
- Лина, - тихо позвала девушку Изабель, полагая, что та спит.
Однако Каролина, украдкой проведя ладонью сначала по одной щеке, а потом по другой, медленно повернулась к Изабель, принимая полусидячее положение.
- Прошу прощение, что не смогла вам с отцом составить компанию за столом, - извинилась она каким-то тусклым бесцветным голосом, - у меня нет аппетита.
- Ничего страшного, моя дорогая, - успокаивающе произнесла Изабель, направляясь к ее постели. - У тебя такой утомленный вид, неудивительно, что совсем нет сил подняться с кровати. Но тебе необходимо хоть что-нибудь поесть, посмотри-ка что я тут принесла, - как можно жизнерадостней произнесла молодая женщина, пряча глубоко внутри себя тревогу по поводу состояния Каролины.
Изабель аккуратно поставила поднос на колени Каролины и поправила позади девушки подушки, чтобы той было удобно сидеть.
- К твоему возвращению мы с миссис Робинсон испекли сладкий пирог, ты непременно должна его попробовать, - увещевала Каролину Изабель, наливая в фарфоровую чашку ароматный напиток из заварочного чайника.
Каролина выдавила из себя бледную улыбку, выражая признательность своей старшей подруге за старания. Добавив в чай молока из миниатюрного кувшинчика, она пододвинула к себе блюдце с выпечкой. Изабель присела с краю к ней на постель, наблюдая, как Каролина пробует маленький кусочек пирога, поддетый серебряной ложечкой и прикрывает от удовольствия глаза, наслаждаясь его насыщенным ореховым вкусом.
- Мм, восхитительно! – Похвалила девушка лакомство, запивая его не менее вкусным чаем, приготовленным Изабель со всем уважением к английским традициям. – У него такой необычный вкус.
- Все дело в местных орехах, - решила поделиться Изабель сведениями, полученными от кухарки. – Говорят, ими издавна питались индейцы, а в Новом Орлеане из них научились печь пироги. У орехов довольно крепкая скорлупа, поэтому их пришлось на пару минут бросить в кипящую воду перед тем, как почистить.
Изабель подробно рассказала рецепт приготовления пирога, пока Каролина пила с ним чай. От горячего ли чая, от сытного полезного пекана или участливого внимания компаньонки, но постепенно к бледному лицу юной девушки стали возвращаться краски жизни. Ее тусклый угасший взгляд снова просветлел, одаривая собеседницу привычным ласковым теплом карих глаз.
- Рада, что тебе понравилось, - искренне улыбнулась ей Изабель и мягко добавила, - ты можешь рассказать мне все, что тебя гнетет. Уверена, тебе сразу станет легче.
Каролина отвела взгляд и тяжело вздохнула. Она убрала поднос с колен, переставив его на постель у стены, и спустила ноги на пол, отряхнув со своего голубого платья из сатина невидимые глазу крошки.
- Мне так плохо, Изабель, - призналась Каролина, низко опустив голову. – Преступник, которого так долго выслеживал майор Коутс, сбежал. Моему отцу
