— попросил я. — Уверен, он не спроста так настойчиво набивался ко мне в гости.
Дом прислал короткий теплый импульс, подтверждая, что понял мою просьбу.
Черницын достал из кармана блокнот и самопишущее перо и положил их на столик рядом с собой.
— Скажите, Александр Васильевич, вы когда-нибудь давали интервью? — спросил он.
— Ни разу не приходилось, — признался я.
Репортер улыбнулся ослепительной и фальшивой улыбкой.
— Ничего страшного, это даже лучше. Я подготовил список вопросов, а вы, пожалуйста, постарайтесь отвечать на них развернуто. Вот и все. А я потом из ваших ответов составлю статью.
— Только не вздумайте печатать ее без моего ведома, — сразу же предупредил я. — Сначала пришлите статью мне. Я хочу сам ее прочитать.
— Конечно, — ничуть не расстроился Черницын, — обязательно пришлю. Ну что же, давайте начнем?
— Давайте, — согласился я.
— О вашей биографии мне достаточно рассказал Игорь Владимирович, — предупредил меня репортер. — Я задам буквально несколько вопросов. Скажите, какие у вас отношения с вашим отцом?
— А разве это важно? — удивился я.
— Очень важно, — закивал Черницын. — Читателям нравится узнавать подробности из жизни знаменитого человека. Это вызывает у них симпатию.
— Во-первых, я не знаменитость, — возразил я.
— Это временно, — успокоил меня Черницын. — После серии моих статей вы непременно станете знаменитым.
— Какая еще серия статей? — насторожился я. — Игорь Владимирович говорил только об одном интервью.
— Начнём с интервью, а потом вы войдете во вкус, — воодушевленно заверил меня Черницын. — Быть известным — это совершенно новое ощущение, Александр Васильевич. Абсолютно другая жизнь. Уж я-то знаю. Я у многих известных людей брал интервью.
— Не уверен, что мне это понравится, — возразил я. — В любом случае мои семейные отношения никого не касаются. Давайте другой вопрос, господин репортер.
— Хорошо, — ничуть не смутился Черницын. — Скажите, над каким делом вы сейчас работаете?
Я пожал плечами.
— Об этом я тоже не могу говорить. Предпочитаю не обсуждать незаконченные дела.
— А почему? — немедленно прицепился к моим словам репортер.
— Да потому что они могут повернуться как угодно, — ехидно улыбнулся я, — и вам, господин Черницын, это очень хорошо известно. К тому же вы знаете, что я часто работаю вместе с начальником Имперской Тайной службы. А Никите Михайловичу не нравится, когда подробности преступления становятся известны прессе.
— А вы сейчас раскрываете какое-то магическое преступление? — прищурился Черницын.
— Господин репортер, я же сказал, что не собираюсь обсуждать это с вами.
Но Черницын не успокоился. Он засыпал меня вопросами. Заходил то с одного боку, то с другого, кружил, как голодная акула вокруг купальщика.
Он все-таки вытащил из меня историю с корабельным лесом, по крайней мере, ту ее часть, которой я был настроен поделиться. Но о самом интересном я умолчал.
Расспросы продолжались больше часа, и я не получил от этого никакого удовольствия. Черницын тоже был заметно расстроен.
— Ничего страшного, Александр Васильевич, так бывает, — уныло сказал он. — Наверное, интервью — это просто не ваш формат. Но есть и другие способы написать хорошую статью.
— Какие, например? — поинтересовался я.
— К примеру, я могу сопровождать вас, — предложил репортер. — Буду помогать вам в расследовании и между делом вести записи. А потом из этих записей сделаю статью. Конечно, я пришлю вам ее на проверку, и вы вычеркнете оттуда все, что вам не понравится.
— Нет, так не пойдет, господин Черницын, — отказался я.
— Ну почему же? — принялся настаивать репортер. — Насколько мне известно, в последнее время в нашем городе не происходило никаких магических преступлений. Значит, вы, скорее всего, сейчас занимаетесь очередной магической тайной. Я ведь правильно угадал?
И он внимательно посмотрел на меня.
Дом прислал мне короткий магический импульс. Но я и сам уже все сообразил. Промолчал и пристально смотрел на репортера до тех пор, пока он не отвел взгляд в сторону.
Ну и Жук этот Черницын!
Он использовал интервью как предлог, а на самом деле хотел навязать мне свою помощь в расследовании. Охотился за горячим материалом. Пожалуй, пора его выставить, решил я, хоть это и будет выглядеть невежливо.
А Игорю Владимировичу я потом все объясню. Мой дед умный человек, он меня поймет. И тут, на мое счастье, мне прислал зов Сева Пожарский.
— Саша, артефакты готовы, — сообщил он.
— Ты их проверил? — спросил я.
— Ну, разумеется, — ответил Сева и весело хихикнул. — Приедешь, я тебе такое расскажу.
— Не сомневаюсь, что это будет интересная история, — усмехнулся я. — Дождись меня в мастерской. Я скоро буду. Кстати, прими мою благодарность, дружище. Ты спас меня от мучений.
— На тебя напало очередное магическое чудовище? — тут же заинтересовался Сева.
— Хуже. На меня напал голодный репортер в поисках сенсаций, а это пострашнее любого чудовища. Все, до встречи.
Я решительно отодвинул кресло и поднялся из-за стола.
— Вынужден закончить нашу беседу, господин Черницын. Мое свободное время вышло, я должен ехать по делам. Всего хорошего.
— Давайте я вас подвезу, ваше сиятельство, — немедленно предложил репортер, — у меня осталось еще несколько вопросов. Уверяю вас, со мной вы доберетесь в нужное место куда быстрее, чем на извозчике.
— Ни в коем случае, — откровенно сказал я. — Отправляйтесь по своим делам.
Я подчеркнул слово «своим».
— Но мы с вами еще встретимся? — спросил Черницын.
— Возможно, — кивнул я, — когда-нибудь.
— Знаете, я все-таки попробую написать статью, — сказал репортер, — хотя бы об этом случае с корабельным лесом. Мне кажется, эта история понравится нашим читателям.
— Пишите, — согласился я, — но не забудьте прислать статью мне на проверку.
Я подождал, пока мобиль Черницына отъедет от ворот, и только потом вызвал извозчика.
— Будьте добры, в Ремесленный квартал, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье.
Мобиль неторопливо пересек Неву по шепчущему мосту, потом свернул на набережную, и тут магический дар встрепенулся у меня в груди. Мгновенно насторожившись, я обернулся и посмотрел через заднее стекло, и тут же разглядел в потоке транспорта знакомый ярко-зеленый мобиль.
Надо же, неугомонный репортер Черницын решил проследить за мной.
Я хотел послать ему зов, чтобы отговорить от этой
