и у меня из горла вырывается хриплый отчаянный звук.
Понятия не имею, что за чертовщина с нами творится, но хочу еще. Хочу узнать, каков на вкус каждый дюйм ее кожи.
Но ничего не происходит.
– Время! – объявляет Лили, и они с Джией принимаются восторженно приветствовать заработанный их командой балл.
Я же меж тем пытаюсь осознать, каким образом умудрился заработать стояк от одного поцелуя с Дианой Диксон.
– Линдли, – шепчет она, проводя рукой по моему голому плечу.
Я отстраняюсь. В голове туман. Я не могу отвести от нее глаз. Ее зеленые глаза – хуже наркотика.
Я тяжело сглатываю, не в силах произнести ни слова. Мой член просто закаменел, и это никак не скрыть. Я знаю, что Диана чувствует его бедром.
– Да? – хрипло откликаюсь я.
Она склоняется к самому моему уху и шепчет:
– Победа за мной.
Глава девятая
Диана
Эй, а можно мой лучший друг тебя трахнет?
Вечеринка стихает, а вот мое сердцебиение так и не приходит в норму.
Я поцеловала Шейна Линдли.
Да, я сделала это назло и чтобы моя команда выиграла, но все же.
Это неприемлемый поступок. Вопиющий. Это просто…
Самый потрясающий поцелуй в моей жизни?
О господи. Я мысленно советую предательскому внутреннему голосу заткнуться. Как тут расслабиться, когда собственное подсознание вставляет палки в колеса?
И все же мне никак не отделаться от этой мысли. Ну и что, что я капельку – совсем капельку – возбудилась от этого поцелуя? Как можно было сохранить хладнокровие, когда ко мне прижимался его возбужденный член? И кстати, весьма… значительный. Как говорила моя подруга Брук, описывая достоинство одного своего парня, щедрый пенис.
К сожалению, пресловутый щедрый пенис принадлежит невыносимому нахалу Шейну Линдли. Так что приближаться к этому пенису я не буду, спасибо большое.
Я как раз складываю в мусорный мешок пустые пивные бутылки (кстати, я сама не понимаю, как меня приобщили к уборке, – это ведь даже не моя вечеринка), когда меня отводит в сторонку Уилл Ларсен.
– Слушай, можно я сегодня переночую у тебя? – потихоньку спрашивает он.
Я одариваю его непонимающим взглядом.
– Зачем? Ты же близко живешь. И ты не так много выпил – несколько кварталов пройдешь.
– Да, я даже не захмелел, – он оглядывается через плечо.
Проследив за его взглядом, я замечаю Беккетта и Лили. Я слышала, что она согласилась пойти сегодня к нему, а теперь обвилась вокруг него, как кашемировый шарф.
– Да ладно, Ди. Пусти меня. И… э-э-э… ты не могла бы подыграть, как будто мы с тобой замутить решили?
Я фыркаю.
– Я серьезно, – настаивает Уилл. – Просто… знаешь… чтобы казалось, что у меня есть причина подняться к тебе.
Карие глаза взирают на меня с такой мольбой, что я начинаю беспокоиться. Уилл только недавно съехался с Бекком и Райдером – как раз после того, как Шейн перебрался в «Медоу-Хилл». Так почему же он не хочет домой? Всего неделя прошла. Вряд ли у них так быстро возникли какие-то проблемы.
Так или иначе, я не в состоянии отказать человеку, когда он расстроен, и, когда к нам присоединяется Шейн, я сую ему мешок с мусором, а сама беру за руку его сокомандника.
Наши пальцы переплетаются, и Уилл, подмигнув мне, кричит Беккетту:
– Эй, возвращайся домой без меня. Я заночую здесь.
Беккетт на мгновение застывает. Потом замечает наши сцепленные руки, и уголок рта у него ползет вверх.
– Понятненько. Увидимся завтра.
Как только Беккетт с Лили уходят, я тащу Уилла за собой.
– Пойдем уже.
Шейн пялится на нас, открыв рот.
– Серьезно? Вы, гады, даже не поможете? – он обводит рукой столики, заваленные коробками из-под пиццы и пустыми бутылками.
Я ухмыляюсь.
– Не моя вечеринка, не моя ответственность.
Уилл только плечами пожимает.
– Прости, брат. У меня другие планы.
Шейн испепеляет его взглядом.
– Старик, не надо. Она же тебя живьем сожрет. Еще можно принять правильное решение.
– Он просто ревнует, – заверяю я Уилла. – Клянусь, он мной одержим.
– Мечтай, – ворчит Шейн. – И не забывай, кто кого поцеловал.
– Не забывай, у кого член встал и чья вагина осталась сухой.
– Да ты была сырее воды в Атлантическом океане, – не остается в долгу он.
– Я была суше Сахары. Но ничего страшного. Уверена, однажды тебе удастся возбудить женщину. А пока попрактикуйся на секс-кукле.
Небрежно помахав ему на прощание, я утаскиваю Уилла подальше от бассейна, по направлению к дому. Оглянувшись, я вижу, как расстроенный Шейн, ссутулившись, убирает оставшийся мусор.
– Ты могла бы быть с ним помягче, – говорит Уилл. В свете луны я вижу, что он слегка улыбается.
– Могла бы, – соглашаюсь я. – Но не буду.
И ни за что не позволю ему узнать, как мне понравилось с ним целоваться. Почему наглые придурки всегда целуются лучше всех?
Оказавшись в безопасности моей квартиры в «Ред-Берч», за закрытой дверью, Уилл поворачивается ко мне и говорит:
– Спасибо за то, что ты сделала.
Говорит он, кстати, совершенно искренне.
– Ты правда останешься на ночь?
Он кивает.
– Ты ведь не против, да?
– Не против, конечно, просто…
– Не волнуйся, я не рассчитываю, что между нами что-то произойдет.
– И славно. Потому что ничего не произойдет. Но за хлеб и кров я требую нормального объяснения.
– У тебя найдется лишняя простыня и одеяло или что-нибудь, что можно постелить на диван?
– Не глупи. Будешь спать в моей постели. Мы оба прекрасно поместимся, она большая. Правда, тебе придется вытерпеть мой вечерний моцион – я никогда не ложусь спать, не уделив должного внимания коже. – Я внимательно изучаю его. – Знаешь, тебе немного заботы о себе тоже не повредит. Ты, кажется, немного обгорел.
– Я всю неделю работал на воздухе.
– Отлично. Прошу в мой кабинет.
Он улыбается, и я невольно замечаю, что он хорош собой – в нем есть простота и очарование этакого соседского мальчишки. Уилл – прямо-таки типичный американский паренек из тех, что в старших классах носят куртку с эмблемой школы и играют за школьную команду, потом заканчивают колледж, получив практичную профессию, берут в жены ту, кто родит им двух с половиной детишек и будет печь печенье по выходным. Потом осенью они вместе отправляются на тыквенное поле, фотографируются всей семьей в одинаковых оранжевых свитерах.
– Ты в порядке? – прерывает мои размышления голос Уилла.
– Прости. Представляла тебя на тыквенном поле.
– Голым?
– Нет, конечно. Это бы отпугнуло остальные семьи.
Теперь вид у Уилла откровенно озадаченный.
– Ты меня с семьей представляла?
– Долгая история.
– Как скажешь, – смеется он.
Мы заходим
