Какая ирония судьбы! Приемные родители примчались защищать ее от родного отца.
— Все в порядке! Видишь? С ней все в порядке! — громкими мыслями сообщил всем Дайм, нисколько не робея перед сотней оскалившихся пастей. — Только что я был в гостях у тебя, Вожак. А сейчас ты почтил присутствием мою пещеру. Мы с тобой поговорим, и разойдемся миром.
Красный Вожак стушевался от его уверенного тона и отступил, отводя рога назад, но продолжая настороженно смотреть на Дайма. Обеспокоенный судьбой юной Варрэн-Лин Красный Вожак бросился в бой, не разобравшись. Но самообладание и спокойствие Дайма, его уверенность в том, что девушке не причинили вреда, подействовало на него отрезвляюще.
— Сибилла! — заревел Красный Вожак, не сводя настороженного взгляда с Дайма.
— Я здесь, Вожак, — Сибилла вывернулась из бережных объятий мужчин, подбежала к своему Вожаку и склонила перед ним голову. В отличие от рядовых варрэнов, ложившихся перед вожаком на землю, а то и поворачивающихся кверху брюхом, Варрэн-Лин лишь слегка поклонилась одной головой.
— Что здесь происходит? — убедившись, что она цела, и ей действительно ничего не угрожает, Вожак смягчился. В ходе драки Динка даже не ранила ее ни разу, хотя сама осталась вся искусанная.
— Здесь мой отец, — смиренно проговорила Сибилла. Сейчас в ней никак нельзя было узнать дикого зверя, бросавшегося на Динку с намерением убить ее. — Он явился сюда спустя шегард после того, как...
— Отец? — удивление на суровой морде Красного Вожака выглядело бы даже комично, если бы не было так опасно. — Шторос?
— Я здесь, Райост, — ответил Шторос, приближаясь и смело глядя в глаза Красному Вожаку.
Динка с Хоегардом и Тирвадом притаились у валуна, наблюдая за разворачивающимися событиями. Дайм оказался чуть позади Штороса после того, как рыжий обогнул его и вышел вперед. Уж лучше бы он послушался приказа Дайма и скрылся в пещере. Дайм по-прежнему был напряжен и готов вмешаться в любой момент.
— Как ты смеешь появляться здесь! — заревел Красный Вожак и мгновенно ощерился. — Подчиняйся и прими свою смерть!
— Нет! — Дайм и Сибилла прыгнули между Красным Вожаком и Шторосом одновременно, загораживая Штороса собой.
— Он тебе больше не подчиняется. Вы изгнали его из племени, теперь он в моей стае, и подчиняется только мне! — тихо, но твердо передал свою мысль Дайм.
— Он совершил преступление и должен за него умереть! — зарычал Красный Вожак. — Сибилла отойди!
— Нет! — ответила рыжая Варрэн-Лин тоже твердо. — Он убил мою мать, и я не позволю тебе убить его! Я загрызу его сама!
От этой угрозы Динка дернулась, готовая сорваться с места и вновь броситься на защиту своего мужчины, но Тирсвад вновь вцепился ей в загривок, а Хоегард лег на нее всей своей тяжестью, придавливая к земле.
— Достаточно! — тихо, но отчетливо ответил ему Дайм. — Он искупил свою вину в полной мере. Он умер и воскрес. Больше эта вина над ним не властна.
Двое крупных мужчин сверлили друг друга взглядами. Сибилла, казавшаяся на фоне Дайма и Райоста маленькой и хрупкой, переводила взгляд с одного на другого. А Шторос за спиной у Дайма ждал своей участи, поникнув плечами и повесив безрогую голову почти до самой земли.
— Я убью его! — Красный Вожак упрямо набычился, наставляя на Дайма рога. — Он загрыз одну из наших Варрэн-Лин. Я не могу позволить ему жить!
— Он из моей стаи. Я не могу позволить тебе убить его! — в тон ему ответил Дайм и низко зарычал, не угрожая, но придавая вес своим словам. — Ты обещал мне и моей стае неприкосновенность. Разве наш договор потерял свою силу?
При упоминании договора Красный Вожак застыл, глубоко задумавшись.
— Что важнее, преступление, которое давно в прошлом, и наказание, которое уже однажды исполнено. Или будущее нескольких племен? — продолжал закреплять успех Дайм. Динка, затаив дыхание, наблюдала за выражением морды Красного Вожака. От его решения сейчас зависит будет ли жить Шторос. Будут ли жить они все… Ведь если он решит нарушить договоренность, которую удалось достичь Дайму, то столпившиеся в проходе между скалами красные варрэны просто разорвут их.
— Ты прав, Дайм, — наконец, медленно проговорил Райост. — Будущее важнее. Но оставить его в живых я не могу. Это будет несправедливо по отношению к Крилле, по отношению к ней, — он кивнул на Сибиллу.
Дайм молча ждал, навострив уши и вглядываясь в глаза Красного Вожака.
— Отдайте его нам, и мы не причиним вреда вашей стае. Нам нужен только он, — проговорил Райост, кивая на приподнявшего голову Штороса.
Динка тихо заскулила. Шторос — вечная заноза и головная боль для всех членов стаи. Он злобный, непредсказуемый, ревнивый. Он неоднократно выказывал пренебрежение авторитету Дайма. Но… он же и самоотверженно жертвовал собой, чтобы спасти каждого из них, он же уверенно принимал на себя командование их стаей, когда Дайм нуждался в помощи, он же… был также дорог ей, Динке, как и все остальные. Дайм не отдаст его! Даже если придется противостоять целому миру. Ведь правда?
Дайм медленно покачал головой.
— Договоренность распространяется на всю стаю. Нельзя выполнить договоренность наполовину. Либо ты оставляешь нас в живых, либо… мы будем сражаться до последней капли крови. Сколькими своими подданными ты готов пожертвовать ради мести за мертвую Варрэн-Лин?
Райост посмотрел вокруг, словно ища поддержку в родных стенах, и взгляд его остановился на стоящей рядом Сибилле. Ее присутствие подтолкнуло его к новой мысли.
— Если ты не хочешь отдавать его нам: мне, разъяренным отцам, оставшимся без дочери, одиноким мужчинам, оставшимся без жены, то отдай его хотя бы родной дочери. Пусть она поквитается с ним за то, что он сделал с ее матерью, — проговорил он, кивая на Сибиллу. — Не отказывай ей в День Выбора. Это ее право.
Сибилла посмотрела на Дайма, и он… опустив голову, отступил с ее дороги, оставив их со Шторосом друг напротив друга.
Динка завыла и забилась в удерживающих ее объятиях, но Хоегард и Тирсвад держали ее так, что она едва могла дышать.
— Она убьет его! Убьет! — мысленно закричала Динка, пытаясь достучаться до их разума. — Пустите меня!
Но, кроме нее, все замерли, глядя на отца с дочерью, застывших друг напротив друга.
Сибилла открыла пасть и зашипела, как рассерженная кошка, наморщив верхнюю губу и
