Конечно, и до появления индоссамента купец мог, если он не в состоянии был ждать до наступления срока уплаты по векселям, передать за известное вознаграждение права по векселю другому лицу, в особенности если в тексте векселя имелась прибавка относительно «приказа» (уплатите такому-то или его приказу). В этом случае ему выдавалась третьим лицом теперь же вексельная сумма с удержанием из нее известного процента, в зависимости от промежутка времени между моментом уступки векселя и сроком платежа. Однако и прибавка относительно «приказа» давала возможность передачи векселя только один раз, почему отыскать лицо, которое согласилось бы взять вексель, было нелегко, ибо дальше сбыть вексель оно уже не могло, а ему приходилось выжидать до наступления срока уплаты, нередко и ехать за получением ее в другое место. Кроме того, такая передача векселя все-таки производилась не иначе как на основании специального акта, в котором указывалось, что передается он только для получения платежа или же, напротив, в собственность.
Самая передаточная надпись уже ранее применялась на различных документах, в особенности на платежных приказах, и отсюда эта форма girata уже была перенесена и на вексель.
Существовали уже ранее различные кредитные бумаги, являвшиеся расписками банкиров в получении известной суммы, передача которых, производившаяся ранее путем особого документа, прилагаемого к кредитной бумаге, совершалась теперь упрощенным путем – посредством надписи, делаемой на самой кредитной бумаге. От такого индоссирования кредитных бумаг (polize), происходившего в Италии в XVI в., перешли к индоссированию векселя[114].
В связи с передаточной надписью вексель широко распространяется в Англии в XVII и в особенности в XVIII в. Англичанин Малинс (в Lex Mercatoria XVII в.) насчитывает 24 чуда, производимые векселем, среди которых возможность разбогатеть и все же жить спокойно, не подвергаясь опасностям моря и путешествий; далее, в любом месте земного шара, с которым совершаются вексельные операции, давать в ссуду деньги, производить коммерческие операции при помощи кредита, не владея капиталом, переводить деньги туда, куда этого желает государь, тем более что он за это платит. Другой автор, Томас Мэн, в 1664 г. («Treasury of Foreign Trade») подробно разбирает эти «чудеса», «доставляющие могущество банкиру и превращающие якобы вексель в какого-то Колдуна».
В Англии же распространяется в связи с индоссаментом и учет векселей у банкиров, т.е. получение у банкира суммы, означенной на векселе, с вычетом известного процента и с переводом векселя (при помощи передаточной надписи) на имя банкира. Это давало возможность торговцу, отпустившему в кредит товары, получить помещенный в них капитал обратно раньше, чем наступит срок платежа должником по векселю.
Такой учет векселей производил Английский банк – из 41/2% по английским векселям и из 6% по иностранным. Учетом векселей занимались в Англии и частные банкиры; Дефо именует их «черной шайкой воров», которые за свой сомнительный промысел берут 10, 15 и даже 20 %, и вообще находит учет «скандальным обычаем». Учет входит в состав операций «Banco dei depositi»; в Швеции в конце XVIII в. был учрежден специальный учетный банк.
В Германии вообще в начале XVIII в. еще советовали относиться к передаточной надписи осторожно и находили, что на векселе должно быть не более трех надписей такого рода, причем уплата по векселю не может производиться неизвестному лицу; в случае же если трассату предъявитель векселя незнаком, то другие лица должны удостоверить, что он является именно тем, на чье имя совершена передаточная надпись[115].
Тем не менее и в Германии появляются дисконтеры, частные лица, которые «не имеют случая или желания заниматься торговыми операциями», возникают и «учетные кассы»; но их называли «чумой для торговли», и еще к концу XVIII в. Бюш писал, что 50 лет тому назад еще мало учитывалось векселей на Гамбургской бирже и купцы находили вредным для своего кредита учитывать свои векселя. За последние же полвека, прибавляет он, торговые обороты настолько оживились, что и солидный купец усматривает для себя убыток в том, чтобы деньги его хотя бы один день лежали без движения[116].
В связи с отрицательным отношением к учету векселей находится и рассказываемый Бюшем в конце XVIII в. случай о купце, который, умея хорошо подделывать подписи других лиц, сочинял от их имени векселя, делал и передаточные надписи от имени разных лиц, а свою прибавлял в качестве последнего индоссанта, а затем предъявлял вексель к учету; дисконтер, доверяя известным именам, имевшимся на векселе, охотно учитывал его. Затем он просил дисконтера оставить у себя вексель до наступления дня платежа, так как он не желает, чтобы другие знали, что он учитывает свои векселя, и действительно всегда исправно производил уплату до истечения срока. Тайна эта каким-то образом обнаружилась, но он не пострадал, ибо он мог предоставить дисконтерам в залог столь большие запасы товаров, что им нечего было опасаться за выданные суммы; а «где нет жалобы, нет и суда».
Появились даже так называемые «Kellerwechsel». Они якобы трассированы в другом месте на Гамбург, имена трассанта и ремитента вымышлены, участники делают на векселе свои передаточные надписи и затем производят учет векселя. До истечения срока совершается платеж по векселю, предварительно же фабрикуется другой подобного же рода документ. Дело дошло до того, что оказались векселя, которые не имели складки, указывающей на то, что они пересланы в письме. Были векселя, отправленные якобы из Бордо, но предъявленные в Гамбурге спустя четыре дня после составления их, хотя почта из Бордо шла несравненно дольше. Такими способами торговцы, не имевшие кредита, при помощи индоссамента создавали его себе. Впрочем, тот же Бюш рассказывает, что такие же векселя на несколько сот тысяч фунтов стерлингов, якобы трассированные в Гамбурге, появились и в Лондоне, где они были сочинены и учтены банком. Это вызвало много шуму, но министр признался, что этим средством он воспользовался, чтобы спешно добыть крупную сумму[117].
Существенную роль в развитии кредита играли и перемены в законодательстве о ссудном проценте. В предшествующую эпоху, как мы видели, взимание процента считалось греховным и запрещалось не только церковью, но и государством, хотя на практике, как мы указывали, оно было широко распространено. В рассматриваемый же период был сделан значительный шаг вперед в виде принципиального допущения процента, с установлением лишь известной максимальной нормы, выше которой запрещалось брать. В Нидерландах он установлен был в размере 5% в 1640 г. и 4% в 1655 г. В Англии появляется такой указный рост в 1545 г., причем он был определен в 10%, но в 1624 г. дозволенный максимум понижен до 8%, а в 1652 г. до 6%. И во Франции был установлен в 1601 и в 1627 гг. указный рост в 6% (под угрозой конфискации капитальной суммы). В действительности, впрочем, эти постановления обходились различными способами, и, как указывает Локк, в его время в Нидерландах можно было заключить договор на любых условиях. В Англии упомянутые выше золотых дел мастера (банкиры) в XVII в. взимали 33% и более с частных лиц, даже с казны они брали 12% и более.
