Уже через день Роберт Дадли добился своего возвращения в Англию.
Елизавета могла радоваться – сестра позволила ей вернуться в Хэтфилд. Это уже очень хорошо, по крайней мере, далеко от дворца.
Филипп уехал в свою Испанию, где его отец Карл из-за обострившейся подагры был не в состоянии даже поднять руку, чтобы поставить подпись на документе, а потом в Нидерланды, где тетушка вознамерилась передать племяннику бразды правления. Тетушка не спешила, но еще меньше спешил обратно к супруге сам Филипп, несмотря на все ее письма с мольбой о скорейшем возвращении. Мария прекрасно понимала, что время идет и немного погодя она вообще не сможет кого-либо родить, а супруг находил все новые и новые причины, чтобы оставаться на континенте…
Пожалуй, Елизавета даже жалела бы несчастную сестру, из-за которой перенесла немало тяжелых минут, но ее саму в это время увлекло совсем другое…
Хэтфилд благословенное место – в этом Елизавета не сомневалась никогда, а потому не очень удивилась, когда однажды увидела у своих ног… Роберта Дадли! О-о-о… если рядом будет тот, о ком столько мечталось в Вудстоке, то Мария с ее двором вообще могут не существовать! При этом запросто забывалось, что Роберт женат, его супруга Эми даже посещала бедолагу в Тауэре… Эми где-то там далеко, а Роберт рядом, его умное тонкое лицо, пронзительные глаза, его мягкие усы и тихий, ласковый смех… все это для Елизаветы, а не для Эми Робсарт!
Рядом не было Кэт Эшли, которая могла бы предупредить, но теперь Елизавета и сама достаточно осторожна, пребывание в Тауэре хоть кого научит осторожности. А если еще вспомнить о лорде Сеймуре и последующем обвинении в намерении выйти за него замуж… Ни за кого она замуж не пойдет! Вообще ни за кого! Поэтому то, что Роберт женат, даже к лучшему, не будет соблазна выйти за него и еще раз отправиться в Тауэр на пару. Глупо все же, законной принцессой не признают, а замуж выходить по собственному желанию не позволяют. Уж были бы последовательны.
Где-то там, в Хэптон Корте, маялась без мужа королева Мария, не сумевшая не только родить долгожданного наследника, но и вообще забеременеть. По Европе разъезжал ее несчастный супруг, изыскивая поводы, чтобы не торопиться к нежеланной жене. По всей Англии уже пылали костры, возносившие на небеса души протестантов. А в Хэтфилде младшая дочь давно почившего короля Генриха словно забыла обо всем остальном на свете. Она жила той жизнью, о которой мечтала долгие тяжелые месяцы в Вудстоке и потом в Хэптон Корте.
Могло ли быть большее счастье – просыпаться по утрам, зная, что тебя никто не охраняет, что после завтрака придет учитель, что после любимых занятий можно поехать покататься верхом, просто погулять в парке, не спрашивая разрешения у противного Бедингфилда, что вечером будут долгие посиделки у камина, вдоволь музицирования, но главное – может приехать Роберт Дадли! Умница, великолепный собеседник, очаровательный льстец, всецело преданный ей душой.
Душой, но не телом. Елизавета слишком хорошо знала цену даже мимолетной страсти, а потому с ужасом думала о том, что будет, если Роберт станет претендовать на физическую близость. Но у Дадли хватало ума не настаивать. Пока не настаивать.
Их сближало столь многое в жизненных перипетиях и в образе мыслей, что пока было достаточно простого общения и понимания, что они рядом. Старались не вспоминать детство, слишком болезненными были мысли об Эдуарде и событиях, последовавших за его смертью. У Елизаветы сердце обливалось кровью при воспоминании о том, что любимый брат признал ее незаконнорожденной, назвав своей преемницей Джейн, а Роберт не мог спокойно вспоминать, что за компанию с этой же Джейн сложили головы его брат и отец, хотя они-то были виноваты в преступных замыслах сами.
Не вспоминая об Эдуарде, не говорили и о самих детских годах, и о пребывании в Тауэре, достаточно встречи в Хэтфилде. Словно жизнь начиналась с чистого листа, супруга Роберта Эми тоже осталась в той, старой жизни… Но и новая жизнь существовала только в сиюминутном варианте, оба не знали, что с ними случится завтра. Королева сохранила и Роберту, и Елизавете жизнь, только обрадовавшись своей беременности. Кто знает, не передумает ли она однажды поутру из-за плохого настроения?
Но пока о них не вспоминали, жизнь была прекрасна, и молодость брала свое – страдать и плакать вовсе не хотелось.
– Роберт, почему Вы не представите королеве свою супругу? Возможно, Эми понравилась бы Ее Величеству.
Дадли поморщился:
– Или Его Величеству?
Ответ больно уколол сердечко Елизаветы. Значит, Роберт ревнует жену и просто боится возможной измены? Она получила еще один урок – если не хочешь получить неприятный ответ, лучше не спрашивай. Либо спрашивай так, чтобы человек не посмел ответить неприятно. И все-таки ее понесло дальше, чисто по-женски Елизавета не могла не довести разговор либо до конца, либо до нужного ей ответа.
– Вы ревнуете Эми к возможным поклонникам? Так неуверены в себе?
– Леди Елизавета, если бы я ревновал супругу, то жил бы вместе с ней в деревне…
– Или привезли бы в Лондон и держали взаперти! – натянуто рассмеялась Елизавета.
Куда больше непонятного ответа ее задело обращение «леди Елизавета». И этот туда же, не зовет «Ваше Высочество», даже для Дадли она просто леди, а не принцесса! Взяло зло, тонкие пальцы невольно сжались в кулачки: ну, погодите, я вам всем еще покажу! Кому вам – не знала и сама.
Несколько дней душила обида. Но сказался характер, полученный и от отца, и от матери, любые неприятности делали Елизавету только сильнее. Ее нельзя ослабить больше, чем создав тепличные условия жизни. Дело не в неудобствах, просто встречающиеся препятствия заставляли на время отступать, но никогда – сдаваться!
А еще почему-то появилась твердая уверенность, что Хэтфилд хоть и хорош, но ненадолго, она будет в Лондоне и на сей раз уже королевой! К такому появлению следовало основательно подготовиться, и Елизавета не жалела ни времени, ни сил. История сменяла философию, один язык другим, потом следовали музицирование, танцы, которые ей очень нравились… Партнером почти везде был Роберт Дадли, но теперь Елизавета помнила, что он женат и ревнует супругу к супругу королевы Филиппу. Что ж, это даже к лучшему, держит ее на расстоянии от красивого молодого человека, не позволяя забыться, но не мешает ему быть прекрасным помощником и товарищем на прогулках, охоте, в танцах, игре в шахматы или философских спорах.
Они не подозревали, что такое положение останется на всю жизнь. Много лет именно Роберт Дадли, надеясь на свой брак с Елизаветой, будет ей непременным и достойным товарищем во всех делах, прежде всего придворных.
