– Очень жаль, Ларри, но он не отвечает. Я звонила три раза. Или не снимает трубку, или его нет.
– Позвоните еще, – попросил я. – Это серьезно, Лоис. Я подожду.
– Но я не могу. Моя мать больна, и я должна навестить ее. Мой поезд отходит через несколько минут.
– В таком случае дайте мне его номер, и я позвоню ему сам.
– Нельзя. – Помолчав, она добавила: – Ларри, он не играет в гольф. Время от времени он проводит уик-энд, не играя в гольф. Достаточно понятно?
Я не мог поверить своим ушам, я всегда считал Браннигама выше всяких подозрений.
– Мне на это наплевать, просто нужно с ним поговорить, Лоис. Происходят вещи, которые могут отразиться на репутации банка. Большего я сказать не могу.
– Да он не отвечает, – простонала она. – Мне категорически запрещено сообщать номер его телефона.
– Будьте уверены, он вас поблагодарит, – убеждал я. – Вы знаете, что он мне доверяет. Это очень серьезно, Лоис, скажите мне его номер.
– 303-4-880. Мне необходимо сразу же уйти, чтобы не опоздать на поезд.
Она повесила трубку. Я нацарапал номер в блокноте, лежащем на письменном столе. Триста три – это номер Пенсон-Бейн, маленького пляжа в тридцати километрах от Шарновилла. Мы с Биллом Диксоном как-то собирались снять там бунгало, полагая подзаработать, а по воскресеньям загорать. Я даже съездил туда, но испугался, что вопли многочисленных детишек помешают нам работать. Я хорошо помнил Пенсон-Бейн: песок, море, пальмы, виллы, несколько удобных ресторанов. Агент по недвижимости сказал мне, что большая часть павильонов служит приютом для влюбленных, а в других отдыхают семьи, приехавшие на уик-энд. Он с сожалением сообщил: самые дальние домики, видимо любовные гнездышки, не сдаются. Дрожащими руками я взял справочник и перелистал его. Вот: Пенсон-Бейн. Только две сотни абонентов. Я внимательно осмотрел номера и нашел 4-880, мисс Шейла Бенс, 14, Сиа-роуд. Любовница Браннигама! Сняв трубку, я набрал номер. Я ждал целую минуту, потом повесил трубку и посмотрел на часы: девять двадцать пять. Мне необходимо встретиться с Браннигамом! Нужно рассказать всю историю! Мне было наплевать на то, что он время от времени обманывает свою жену и тешится в объятиях другой. Мне казалось, если я расскажу ему всю правду, он поможет. Я вышел из дома, подбежал к своей машине, забрался в нее и включил мотор. В тот момент, когда я выруливал на проселочную дорогу, я вспомнил о четверых запертых в банке, потом снова о Гленде. По крайней мере, смерть Гленды будет отомщена.
Мне пришлось долго ожидать, прежде чем свернуть на автостраду. Она была забита автомобилями, направляющимися к пляжу. По шоссе я ехал медленно. На крышах многих автомобилей красовались лодки, а через стекла машин виднелись лица детей, возбужденных предстоящим купанием, слышались крики и вопли. Такое же обычное воскресное утро, как в Шарновилле и во многих других местах. Все спешили на побережье. Наиболее популярным пляжем был Литл-Коф. После поворота на этот пляж движение стало спокойнее, и я смог ехать быстрее. Только одна машина свернула налево в направлении Пенсон-Бейн.
Следом за ней я поехал по песчаной дороге, ведущей к берегу. Автомобиль остановился перед шикарной виллой на берегу моря, и из него выскочили четверо ребятишек и стали носиться по песку, громко вопя. Родители направились к гаражу и открыли дверь. Я поехал дальше, разыскивая стоянку. Я не имел понятия, где находится Сиа-роуд. Посмотрев по сторонам, я увидел относительно молодого человека, остановил его, спросив:
– Будьте добры, скажите, где находится Сиа-роуд?
– Сиа-роуд? – переспросил он и поскреб волосатую грудь.
– Да, Сиа-роуд.
– Идите прямо, потом поверните налево, там она и будет.
– Спасибо.
– Не за что. Всего хорошего.
Он направился к морю. Я пошел по дороге и, когда собирался повернуть налево, услышал, как кто-то зовет меня. Я остановился и обернулся. Волосатый тип бежал за мной.
– Извините, вы идете на Сиа-роуд?
– Да.
– Я ошибся, нужно повернуть направо.
Я охотно задушил бы его.
– Что? Я должен был повернуть направо?
Он почесал свою грудь и подтвердил:
– Да, это так, старина.
Когда я собрался продолжать путь, он спросил:
– У вас есть дети, старина?
Не останавливаясь, я ответил:
– Нет.
– Тогда вы не знаете, что такое счастье.
Я ускорил шаги, и он остался позади. Виллы вдоль дороги становились все шикарнее. Вокруг них раскинулись большие сады и огороды. Виллы были каменные и с большим количеством стекла. Никаких номеров, только названия, например, «Гнездышко», «У себя», «Ты и я» и тому подобное. Я прошел сотню метров, когда заметил девочку лет двенадцати, которая каталась на створках ворот у большой виллы. Она с улыбкой посмотрела на меня и произнесла:
– Привет!
Я остановился:
– Ищу номер четырнадцать по Сиа-роуд.
Она улыбнулась:
– Вы ищете Шейлу?
– Да, вы ее знаете?
Она скривилась:
– Моя мама не хочет, чтобы я с ней разговаривала. Я с ней здороваюсь, когда мамы нет дома.
Стараясь выудить у нее побольше, я спросил:
– А почему ваша мама ею недовольна?
Девчонка сморщила нос.
– Моя мама старых правил. Она считает Шейлу шлюхой, потому что у нее много друзей.
– А где она живет?
Хитрая улыбка снова появилась на ее лице.
– На вашем месте я не ходила бы туда. Ее толстый индюк сейчас там: старый, противный тип; зато молодой возлюбленный просто великолепен! Когда Шейла не хочет купаться, он плавает со мной, если мамы нет поблизости.
Она рассмеялась. Продолжая расспрашивать, я заметил:
– Откуда вы знаете, что это ее возлюбленный? Может, друг детства?
– Гарри?
Дрожь пробежала у меня по спине. Потом я подумал, что это очень распространенное имя, и продолжал расспросы:
– Гарри – высокий, стройный парень с бородой?
Глаза девочки округлились.
– Да, вы его знаете? – Она снова начала раскачиваться. – Как вас зовут? Где вы встречались с Гарри?
– Вы мне не сказали, где я могу найти Шейлу.
– Прямо, в конце дороги. Ее дом единственный с номером. Когда вы встречались с Гарри?
Внезапно раздался хриплый женский голос:
– Шейла! Домой, немедленно!
– Это моя мама. До свидания!
Она спрыгнула с ворот и побежала к дому. Я шел в указанном направлении и убеждал себя не делать поспешных выводов. Существует не одна сотня бородатых по имени Гарри. В конце дороги за изгородью из лавровых кустов пряталась вилла. На воротах был написан номер четырнадцать. Я открыл калитку и оказался в большом саду, передо мной в конце тропинки возвышалось здание. Я медленно прошел по тропинке и подошел к двери. Как примет меня Браннигам, когда увидит, что я добрался до его любовного гнездышка? Мгновение поколебавшись, я нажал на кнопку звонка, и почти сразу же дверь распахнулась. В белой пижаме на пороге стояла Гленда. Ее зеленые глаза округлились.
Целая банда детишек, одетых ковбоями, захватила сад. Их револьверы были точной копией настоящих. Они стреляли друг в друга, и выстрелы звучали почти как настоящие. Двое из них упали, держась руками за грудь. Один с жутким воем бросился на них и закричал:
– Вы мертвые, мертвые!
Затем вся банда побежала к морю, испуская дикие крики.
Появление Гленды и этот ужасный шум меня парализовали. Я замер, глядя на нее. В это время появились двое новых ребятишек, один из них наставил на меня пистолет и выстрелил.
– Вы убиты! – заорал он.
Затем они бросились следом за остальными.
– Гленда, – с трудом произнес я.
Бледная как полотно, Гленда была в ужасе. Отступив, закрыв рот ладонями, она стояла, как будто перед ней возник призрак.
– О Боже, Гленда!
С приглушенным криком она бросилась по коридору, открыла дверь справа и захлопнула за собой. Я стоял на пороге, ничего не соображая и совершенно не способный пошевелиться. Я был так уверен в ее смерти. А тут, найдя живой и невредимой, не понимал, почему мое появление так ужаснуло ее. Я вообще ничего не мог понять, стоял, уставившись на дверь, за которой она скрылась. Внутри дома прозвонили часы. Я сосчитал удары: одиннадцать часов. Мои мысли начали приходить в порядок. Я прошел по коридору и взялся за ручку двери, за которой спряталась Гленда. Дверь была заперта на ключ.
– Гленда! – закричал я. – Открой мне. Тебе нечего бояться, Гленда! Я тебя прошу!
Я повернулся. В коридоре появился Фаррелл Браннигам. На нем были белая рубашка с открытым воротом и голубые брюки. Несмотря на свое двусмысленное положение, он сохранял спокойствие.
– Пошли, сынок. У нас есть о чем поговорить. Оставь ее пока. Женщине необходимо прийти в себя после такого удара.
Удивленный и совершенно ничего не понимающий, я прошел за ним в обставленную со вкусом гостиную с креслами и большим письменным столом.
– Ну что ж, Ларри, – спокойно начал Браннигам, садясь за стол, – чтобы вы не ломали себе голову, я доверюсь вам: Гленда моя внебрачная дочь.
