Как отмахнулась! И даже вон ручкой махнула! И на отца вон смотрит! Точно не все нормально! — тело и не подумало выходить из боевого режима.
— Ты представляешь, маме сегодня днем на работе стало плохо... — проговорил отец, и я не удержавшись, взглянул на него волком.
Так! Вы или говорите уже, кого надо прирезать! Или я насильно выведу себя из режима убивашки! А не то это точно до добра не доведет! Вот совсем!.. Хм, наверное, так и сделаю — всё равно, что случилось, уже случилось — выдохнул я, расслабляя все тело разом, что отозвалось разрядами судорог по всему телу, вынуждая встряхнуться, чтобы скрыть как меня колбасит.
— И? — поднял бровь на отца, показывая, что жду продолжение, а мать — присела на пуфик.
— Скорую вызвали, думали что серьёзное...
Новая драматическая пауза. Хорошо, что я вернул телу спокойствие! Не то бы уже накинулся, брызжа слюнями, не сдержав порыв «говори, что там?!».
— В общем, твоя мама беременна!
И только по взгляду отца я понял, насколько от его слов вытянулось моё лицо.
— Ооо! Серьёзно что ль?! — подскочил я к маме, и прижался к её животу.
А то я не знал! Вообще-то не знал! Подозревал, но как бы малость, не до того было! Так что...
— Круто! — потыкал пальцем в брюхо мамки, пытаясь что-то ощутить.
И ощутил! Тычок! В ответ! Стоп, что?!
— Какой срок?
— Четыре месяца — ответила родительница, глядя на неловко отведшего взгляд отца семейства.
Четыре... чт... то-то у неё брюшко наросло! Так... ага! Кажется, помню ту ночку. Я как раз свалил тусить к подругам... а придя... обнаружил запах афрозодиака, и пару голубков, неспособную даже от койки отодраться. Мамка потом еще недели две в раскорячку ходила, прям как шлюха портовая.
Но... не замечать залет так долго? Да в этом мире, да нашим бабам... а! Точно! Сила всемогущая! Интересно, как повлияет беременность на... чорт! Мне придется валить из дому сразу за девятым классом! Иначе ребенок на всю жизнь станет от меня зависимым. Или просто — рахитиком будет, вечно больным и никто не поможет.
Но... мать... аррр! — взъерошил я волосы, вставая и отходя в сторонку — мать... нет. Дальнейшее повышения уровня плотности ауры губительно. Для всех! Для меня — я не вынесу и дальше такого напряжения! Для отца — он сам уже желтый, как от лучевой болезни, и сила из исцеления, стала приносить страдания. И даже матери — дозировки уже слишком велики, а корень проблем так и не был обнаружен.
— Дочка... — пролепетал отец, как видно восприняв моё поведения по своему.
По-родительски. Решил, что я недоволен. В бешенстве и т.п.
— Спасибо! — кинулся я ему на шею и поцеловал в щечку.
— Интересно, сын или дочка? — слетев с шеи, кинулся к матери, вновь прижимаясь к животу.
— Сын — пояснила мать, аккуратно поглаживая пузико, чтобы не побеспокоить меня.
— Класс! — воскликнул, вновь тыкая пальчиком — А почему четыре месяца? — решил проявить детскую непосредственность, подымая голову к лицу бедующей матери два раза.
— Ну... — подал сзади голос отец — вообще-то, мы знали давно.
— Как месячные прекратились, так и узнали — продолжила за него мать — Но тебе решили не говорить.
Вот... УЗИ — страшная штука!
— А почему?
— Твоя мама... боялась. — пояснил отец, и вздохнул — что будет выкидыш, или что ты не так воспримешь известия. Но сегодня вот решили, что тянуть больше нельзя.
— Правильное решение! — воскликнул я, приобнимая сразу обоих, подтаскивая друг к дружке.
И тут в дверь постучали.
Зая — мелькнуло в моей голове.
— Я открою — проговорил отец, и пошел открывать.
— Привет. Ты... Зоя, да? — донеслось от двери, и я оглянулся.
И что-то в облике стоящей в проходе девушке мне сразу не понравилось. Прямо с ходу, еще даже до того, как я посмотрел именно на неё, а не на коридор за ней, ища притаившихся врагов. Вот она, по ту сторону двери, одна, в пустынном межкомнатном проходе общежития.
А вот отец, по эту сторону, стоящий чуть сбоку от неё, так, что прикрывает собой девушку наполовину, как и часть дверного проёма. Но не полностью, есть щели, и там тоже никого, и ни кто не тычет автоматом в нашу сторону. И дверь, открытая во внутрь настежь...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лицо — заплаканное! Спрятано под капюшоном. Сапожки, грязные на ногах, но в приделах нормы — Москва! Грязный город. Курточка, полупальто, доходящее только до бедер... Дотуда же, где кончается надетая под неё юбчонка, и начинаются толстые зимние колготки с замысловатым рисунком, выгодно подчеркивающим и бедро и икры. Её гордость! Её достояние! Все девки школы хотели такие, а купить сумели только спустя месяц, как их надела Зая.
Её тогда чуть не побили! Кровь... — втянул я запах, и тело, начало стремительно возвращать себе утраченные боевой режим — И сперма.
Кровь на бедрах, текущая прямо по ткани. Я вижу её прямо отсюда! Я чувствую... одного, двух, трех... три человека! Три сильных запаха, идут от туда же, откуда идет запах крови...
— Найду — прошипел я на выдохе, и сорвался с места.
Глава 14 - Три упыря
Пушечным ядром вылетел из комнаты, чуть не сбив с ног едва держащею равновесие девушку, и... оказался пойман за собственный ремень штанов, как кажется удлинившейся на целый метр рукою отца.
А нет, он просто прыгнул за мной следом, в итоге фактически повиснув меж ремнем и косяком, за который ухватился в последний момент. Секунда, и я почти падаю, а Зая — падает, так как отец больше меня, и он — её задел.
Оказавшись попой на полу, она закрывает лицо руками, и начинает тихо рыдать, а отец, с силой забрасывает меня внутрь комнаты, словно тяжёлый саквояж в багаж. Подняв на ремне и кинув! Пятьдесят пять килограмм живой плоти! Одной рукой...
— Что с тобой — нагнулся он к девушке, но та, пусть и молча, но истерично, принялась отмахиваться от мужчины.
И тут батяня увидел кровь на её бедрах, продолжающею течь, и уже даже пачкающею пол.
Взглянул на меня, и я понял — он перегородил собой мне выход! А нюх мой не всесилен! А запах — рассеивается! Как я потом буду искать насильников? — втянул с силой воздух, получая одурманивающий букет, и старясь вычленить и запомнить нужные ароматы.
— Скорую! Быстро! — приказал отец матери.
Да, именно приказал! Как по уставу! Но мать не служила, и еще сильнее растерялась, уронив лежащий на полке комода телефон, что покатился по полу.
Рывок — и аппарат уже не катится, а уже в руках отца, что с колоссальной скоростью тыкает по клавишам, набирая номер. Это мой шанс! — увидел я, что отец вновь вернулся в комнату, освободив проход... но по поднятому на меня взгляду мужчины, тут же понял — через него я тут пройду, только если он будет трупом.
— ррр... — издал я гортанный звук, и вновь втянул воздух.
Три цели, одна жертва. Они не могли далеко уйти! Вернее она — Зоя, не могла от места действия долго ковылять ко мне. Косметика? — взглянул я на порванный пакет, все так же болтающийся в руке девчонки — где тут ближайшая точка по её продаже? Не знаю! Значит — только запах. И примерный маршрут...
Если они уехали... если они все ехали! Нет! Надо найти место действия, место, где все произошло. Там я смогу определить точный запах всех трех насильников, и тогда — найду их где угодно! Пусть на это и уйдет какое-то время, и придется регулярно дежурить в людных местах и точках пересечения дорог.
— Да, да. — «покивал» в трубку отец, быстро обрисовав ситуацию, не забыв представится — Девочка... — взглянул он на мать и та показала ему растопыренную пятерню — пятнадцати лет... девятый класс. Она подруг моей дочери! — вдруг он выкрикнул в трубку, как видно в ответ на какое-то обвинение. — Да, да, пишите адрес...
Мать же тем временем, отодрала попу от пуфика, и поползла к бедной девочке, что так и сидит, всеми забытая, на грязном полу, прикрывая лицо руками, тихо рыдая, утешать. Как может, чем может... а я, оглянувшись разок на окно, и прикинув его состояние, воспользовался тем, что отец отвлекся на мать, и вообще уверен, что уж мимо двух взрослых я уж точно не просочусь.
