— Вам что, сиськи показать?! — оттянул я кофту, типо показывая грудь, но так, чтобы её отсутствие прикрывали кулачки, удерживающие ворот — Или вы типо это, сиськам не верите, и вам в трусы обязательно заглянуть? — дернул я штаны — Ой — ойкнул, когда лопнул и отскочил в сторону язычок от ремня.
Не по плану! — Дружно с разбойниками, проводив жалкий металл, скачущий по мостовой взглядом. И продолжил театр:
— Во! — оттянув штаны с трусами, на мгновение оголяя промежность, но при этом так, что бы они точно увидели «бритую киску».
Один из насильников судорожно сглотнул. Это он чего?
— Или вам что, и этого мало? Вам что, стриптиз танцевать, прямо тут, посреди улицы, да?! А? — продолжил я напирать, наступая на них.
— Да не, мы верим, верим. — проговорил самый первый, самый адекватный, самый осторожный, запах которого я бы и не нашел, если бы не капельки пота на асфальте.
И он же тот, кто и пустил Заю на второй круг.
— Отлично! Ну так что, выпить есть? — поправил я сползающие штаны и заглянул в банку пива третьего, чей запах я и обнаружил первым.
Пусто — это к лучшему!
— Нет, все кончилось — сказал он, неловко улыбнувшись, и перевернул банку, из которой вытекли три жалкие капли.
А какого фига ты её тогда с собою тащишь? Вон же урна! Или что, влом? Или только осушил...
— А может че поинтересней есть? — вернулся я к самому главному, ложа руки ему на грудь, как бы скользя по телу снизу вверх.
Мои штаны при этом начали стремительно спадать. И сзади стоящий человек, второй раз сглотнул слюну. Озабоченный что ль?
Они с главным переглянулись, тот показал знак «во», после чего, ложа руку мне на талию произнес:
— Может чё и есть...
Далее, меня, и на руках — я вцепился в главного мертвой хваткой, обняв его талию ногами, решили сопроводить до квартиры одного из них. Но я сразу отказался — далеко! Долго, и они, предчувствуя веселуху и уже еле сдерживаясь, несмотря на совсем-совсем недавний секс, меня поддержали.
Так что вновь подворотня, где у третьего, со стряхиванием, вдруг проснулась совесть:
— Слушайте, а может не буем? — на что ему махнули рукой, тип не начинай — Вам что, мало? Только же?.. — на что ему тем же взмахом велели заткнуться и не палить контору — Ну...
— Слушай, завались! — сказал второй, готовясь пристроиться ко мне сзади, в то время как первый, неожиданно испытал трудности с замком ширинки. — Достал уже ныть!
А третий все так и стоит у выхода из подворотни, чем немножко портит мои планы. Там двор, не улица, но ту часть, где подворотня, видно с дороги — как собственно мы-они, и нашли это место. Если он отсюда выбежит...
— Ну не хочешь, на шухере постой! — рявкнул первый, ругнулся, и порвав молнию, выудил наконец свой хер из штанов.
— Да ладно, что вы... — сделал он шаг, и в этот же миг, двое его напарников застыли истуканами.
Они оба получили по световому... кинжалу, от уха до уха. И я даже не став их вытаскивать, сразу рвану к третьему, что успел начать делать шаг назад, почуяв неладно. Но еще даже его не завершив, оказался пронзен аналогично своим собратьям.
— Желаю вам отлично провести время в стране «ла-ла»! — улыбнувшись, проговорил я, и подтянув штаны, сделал шаг на выход.
Замер, оглянулся, вернулся. Забрал деньги и телефон у одного, ключи от квартиры у другого, и ремень со штанов от третьего. Он мне естественно великоват, и не по фасону, но все же, если... прожечь! Дырочку поближе к пряжке, и поднапрячься с всовыванием в узкие петельки, маловаты для такого ремня! Можно вполне носить! Не теряя штаны на ходу.
Деньги, наверное, стоит сжечь. Хотя деньги не пахнут — очень даже пахнут!.. ладно, спрячу по дороге под козырек табличке дома. Телефон — уничтожить. Но только не световым мечом! Просто выкину нафиг, под машину, на дорогу! Главное не в лобовую! Под колеса. Будет сложно, но постараюсь.
А больше тут и брать нечего — ограбление, и три сумасшедших. Даже если они и выберутся из мира кошмарных грез, что им создал мой меч, он же, вскипятил им мозг — повреждения не сильно обширные, но критические. Вестибулярному аппарату точно кердык. Как и зрительному центру — его я с гарантией уничтожил. И слышать что-либо они тоже вряд ли смогут — среднее ухо скорее всего лопнуло.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Пусть «отдохнут» еще недельки две перед смертью, а мне — пора домой. Пока у матери выкидыш не случился.
От автора:
Глава 15 - Моральные принципы
Суммарно я отсутствовал — пятнадцать минут. Много это или мало — сложный вопрос. В обычной жизни — ничтожно. Но в такой ситуации — огромное время! За это время скорая к дому уже не просто подкатила, а уже собралась откатывать! Прихватив с собой и несчастную пациентку.
Отец, мечет икру, а мать... каким образом батя умудрился прогнать пургу, что я убежал к соседям, просить успокоительного?! У которых вдруг решил и остаться, пока скорая не уедет — боюсь врачей я, видите ли! И вообще...
— И только посмей мне вякнуть что-нибудь не по тексту! — рявкнул батя на меня, не сдерживая ни бас ни эмоции, прижав к стенке, не доходя до комнаты нашей.
Здесь он меня и поймал, когда я домой полетел, чудом разойдясь в коридоре с матерью — она к коменданту еще напоследок решила заглянуть, не видел ли тот чего. Напоследок, перед тем как уехать со скорой в больницу, сопровождая Зою, ибо одной ей ехать низя. Да и вообще — в этом её поступке я целиком с ней согласен.
Нельзя сейчас Зайку бросать одну! И я поступил крайне неосмотрительно, вот так вот убежав. Месть? Ярость? Или чувство безнаказанности? Неважно! Сейчас предо мной взбешенный и окончательно посидевший отец, что никак не может успокоиться из-за переживаний на мой счет, и переживаний за мать, что нечаянно может узнать о моём глупом риске.
— И вообще! Куда это ты сорвалась!? С ТРЕТЬЕГО МАТЬ ЭТАЖА!? — стукнул он кулаком по стенке.
— Можно потише? — донеслось из-за двери комнаты, у которой мы стояли.
— НЕТ! — рявкнули мы хором в ответ.
— Но все-таки может быть можно? — высунулся свозь щелку двери низенький щупленький мужичек.
И отец, вздохнув, отлип от стены, похромав — почему хромает? В нашу комнату, жестом указывая топать следом, и намекая — головомойка еще не окончена!
— Спасибо, — пикнул мужик и закрылся.
Это он зря — подумал я ему в след — стены меж комнат тонкие, а отец... должен проораться. Нервы.
— Пап, может на улицу выйдем? И там поорешь, чтобы никому не мешать? — проговорил я, когда отец, пустив меня вперед, закрыл за собою входную дверь.
— Сядь — указал он на диван и щелкнул замком.
Я сел. Он подошёл, сжал руку в кулак до хруста костяшек, размахнулся в замахе, увесистом, солидном, жизнеутверждающим, что я вмиг понял — будет больно... но он так и не смог ударить, остановив руку в десяти сантиметрах от моего лица.
Попробовал снова — и вновь неудача. Еще — опять провал. Опустил руки, решил наорать — но и тут облом! Слова кончились, а эмоции остались. Опять раскрыл рот — и лишь пустота. И так, началась пантомима с размахивания руками, хождением по комнате взад и вперед, и беззвучное костерёние моих косточек.
И это продолжалось до тех пор, пока в дверь не постучали. До тех пор, пока к нам не пожаловал участковый. Милиция доехала, наконец, дабы опросить свидетелей дела «об изнасиловании малолетней».
— Так вы говорите, сама пришла?.. — битый час спрашивает одно и то же, а по существу — какую-то глупость странный мент.
— Да, сама. — а отец этот битый част на эту глупость с серьёзной миной отвечает.
— Так может...
— Что? Её на скорой увезли!
— Ну да, ну да... А ведь заметьте, я ничего и не...
— Слушайте, что вы от нас то хотите?
— От вас — ничего. Я просто хочу докопаться до...
— Вот идите, и докапывайтесь! До кого-нибудь еще — не выдержал отец, соскакивая, а ментяра словно это и ждал:
