Втягиваю разлитую по комнате Силу обратно в себя — какая чудовищная мощь! Какие возможности! Рывок до окна, щеколда раз, два, и внутренние...
— Саша! — крик отца.
А я, дергаю внутреннею раму на себя, лома шпингалеты, вырывая их вместе с кусками древесины. Пофиг! Рама еще не открылась до конца, а я уже выпрыгнул наружу. Отец еще не успел добежать до него, как я уже был в десяти метрах от дома, проскользив при помощи Силы по воздуху как на лыжах с горки по снегу.
— Бе! — показал я ему, застывшему с сотовым телефоном в руке и ошарашенному мужчине в окне, язык, привлекая внимание, и показывая, что жив, и ломанулся к торцу дома, решив нарезать круг, дабы сесть на хвост запаху.
— Да живее уже! — донесся мне вдогонку отцовой крик, но я уже далеко.
Вот вход в общагу, и... еще не добегая него, я почувствовал запах Заи.
Дааа... такое не пропустишь! Тут даже собака не нужна! Такой букет! Такой дурман! Да и к тому же, на снегу — капли свежей крови. Но одновременно с этим я понимаю — не будь этого всего, и насильников я никогда не найду. Запорошит снегом, сдует ветром, пес какой пройдет... Одно дело запоминать запахи людей, живых и дышащих, и искать их по этим же признакам, и постоянно истощающих аромат, другое — их же только по одному отпечатку.
А тут, их нет и вовсе! Верне, дурман от Зойки, её кровь, перебивает остальное. А на ней — одни лишь отпечатки, по которым я буду вечно искать нужных-подходящих кадров. А если гады скроются, запах выветрится... но сейчас! Они ведь тоже должны вонять её кровью!
Чувствуя звериный прилив адреналина, и выпуская на волю давно таящего в глубинах души хищника, гончим псом устремляюсь за Жертвой. Как в старые добрые времена! Как в эпоху расцвета! Есть только я, и цель. Есть только Сила, и тот, кого я должен уничтожить.
Ноги оторвались от земли, и я заскользил по воздуху на сотканных из белой энергии коньках, набирая все большею и большею скорость.
Что, уже!? — мелькнула заполошная мысль, когда я едва не влетел в перегородившею проход сетку. Для погашения набранной скорости и инерции, пришлось начинать бегать по тоннелю под домом, что и перегородили эти стальные ворота из прутьев и проволоки, по стенам и потолку, нарезая кольцо за кольцом.
И нафига так разгонялся?! Я бы пешком быстрее дошел! Чем вот сейчас уже третий круг мотаю! И по итогу... ну точно! Упаду с потолка! — мелькнула мысль в тот миг, когда на третьем обороте я начал падать, а коньки благополучно испарились, — ладно хоть на ноги приземлился, а то бы это было фиаско!
Вновь втянул воздух — да, это то место, где её насиловали! И запах тут настолько свежий и настолько сильный, что я фактически могу восстановить картину здесь произошедшего!.. эх, девица, девица...
Отсюда к нам домой она бежала — ходить может! Уже сахар. Хотя количество адреналина в её крови на этот момент — зашкаливает! Так и сердце могло встать. И с таким количеством можно бегать и на сломанных ногах. Троя упырей... двое, из них, стояли тут, ага — увидел я подтверждение своим «нюхам» в виде отпечатка одно из ботинок в занесенном ветром в подворотню снеге — один... стряхивал. На стену! Вот грязнуля! И дурак! Это же улики!
— мммХхх... А вот по этому я тебя из-под земли достану! — улыбнулся я, втянув запах, и не побрезговав, лизнул.
Фактически один труп уже есть. Остальные? Так... ну вот это она сюда пришла... хотя... да! Пришла! Сама и добровольно! Вот дура! Её позвали, и она зашла! В глухую темную непроходную подворотню. С воротами на замке! Да тут же сугроб по иную сторону... дура.
Еще и за кем пошла? За тремя, наверняка стремно выглядящими, и точно подвыпившими, и курящими, гражданами, от которых даже для неё должно было пахнуть всяким... разным, но точно неприятным и не розами.
Да блин! Она с ними что, с ними еще и флиртовала?! Уё... Но не долго — мужики флирт, как говорят мне её феромоны, не оценили, или вернее даже напротив — оценили! Но решили прервать столь понравившеюся девушке прелюдию, сразу перейдя к действию. И очко девицы сжалось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Тут она сопротивлялась. Тут орала... но тут такое место — звуки гасятся. И никто её не слышал, так она, наверное, и сорвала свой голос. Ведь не зря же в нашем коридоре даже пискнуть не могла! Не просто от страха — реально не могла.
А слюны то, слюны! Ой как визжа... о! А это не её слюна! Запи... блин! Тот же индюк! Иди нафиг! Я тебя уже знаю! Опа! Эх... ну где, вы, где! Все же запахи — это сложно! Ни хера у меня не выходит «просто взять и найти путь, по которому они отсюда ушли». Тут все намешено и приходится распутывать как клубок.
Хотя я, конечно, могу сразу пойти за тем, что стряхивал — его ниточка аромата точна и четка, так что идти за ним — не будет проблемой. Но если они, эти трое, разделились? Что я тогда буду делать? Пытать? А будет ли у меня такая возможность? Выслеживать? Ждать когда милиция найдет? А найдет ли?
Вот здесь, к примеру, пахнет долларами! Я не могу сказать, что они делали и где конкретно были — деньги не живые! И в отличие от людей — кричать и писаться не умеют! Но то, как пахнут эти бумажки, я хорошо запомнил. И судя по тому, что запах этот тут остался — кто-то из тройки часто имеет с ними дело.
Работает в банке? Грабит их? Пересчитывает, имеет — неизвестно! Но имеет отношение, что как бы не радует.
Они изнасиловали девку втроём! Одного, она еще вытерпела, и целкой не была — когда только потеряла?! Второго... а уж когда круг замкнулся, это что называется — до горла достали! Порвали все и нафиг! У малолетки! И я не уверен, насколько критичны такие повреждения в реалиях этого мира. Есть подозрения, что бесплодие ей обеспеченно.
Прощать таких? Смотреть, как им спускают с рук или они тикают заграницу? Да я их закопаю!
Опа! Вы хоть и аккуратные сволочи, но тут кое-что накапало. Раз, два... три! Раз, два, три! Есть все три! И все трое ушли в одну и ту же сторону! Коньки? Не! Бегом! Чтобы не пришлось останавливаться и тормозить! Найду, зарежу, вернусь как ни в чем небывало!
Да вы че! Издеваетесь!? — офигел я, поняв, что три придурка, не только не уехали куда-то там за тридевять земель или на другой конец Москвы, а вообще — находятся ближе от места преступления, чем общага. То есть, снасилованная Зоя, за это же время пробежала расстояние большее, чем эти три расслабленные свиньи на своих двоих вразвалочку прошли?!
Они вообще что ли очумели!? Не нычутся, не шухарятся, не прячутся, ничего! Гуляют тут по улице, банки пинают! Да их же... да... у меня даже нет слов! Или что, наглость второе счастье? Или их... жаль, улица людная.
И долго мне за ними плестись? Меня же родители потеряют! Ладно, в ва-банк, так в ва-банк!
— Молодые люди, выпить не найдется? — подскочил я сзади, и приобнял сразу двоих.
— Эээ... мелочь, тебе чего?
— Выпить говорю! Мне не продают. А хочется! — мечтательно закатил глаза, в то время как один из пары, скинул мою руку со своего плеча и со свободным напарником приступили к моему изучению — Вот я и думаю, может у вас есть?
Третий тоже вывернулся и уже три пары глаз приступили к моему осмотру. Я же — к их. Оружия нет, из имущества — только банка пива. Из наличности — вон у того, есть целая пачка долларовых банкнот, неизвестен только наминал и источник получения. Наверное, банк — новые, аж краской пахнут!
Обувь у них конечно тяжелая, ботинки кожанные, и такой получить — мало не покажется! Но одежда — нараспашку! Жарко видите ли им, в минус семь. И морды кирпича просят, определенно.
— Ну так что, найдется?
— Иди ка ты отсюда! — сказал один.
— Да, пацан, вали давай от сюда — мы не в настроении! — поддержал его второй.
И все трое развернулись, намереваясь продолжить свой внутренний диалог:
— И вот я такой...
— Пацан!? Какой я вам пацан!? — влил я побольше обиженного гнева в свою речь, и корча советующею позу.
Отлично! Внимание привлек! Хотя конечно я их не обвиняю в путанье пола — на мне подпоясанные отцовским ремнем отцовские штаны как низ костюма тройки, сильно подвернутые снизу у обрезанных сзади кроссовок, тоже отца, используемые вместо тапок для прогулок по «квартире». И абсолютно безразмерная кофта, с маминого плеча! Но темных тонов — унисекс.
