– Ты льстишь мне, Жак.
– Нет, дорогая, я говорю правду. – Он приподнялся на локтях и ласково убрал влажные волосы у нее со лба и с висков. – У тебя ведь был ребенок, правда?
Ее глаза расширились от изумления.
– Откуда ты…
– Я знаю, дорогая, Я любил многих женщин. Разве прежние твои возлюбленные не знали этого?
Она отрицательно покачала головой.
– Ну тогда они просто идиоты, не заслуживающие этого прекрасного тела, – заключил он, по-настоящему рассердившись. – Почему ты не сказала мне, что была матерью?
Она сглотнула подступивший к горлу комок.
– Никто не знает, Жак. И никто никогда не узнает. Тронутый ее печальными словами, Жак приник к ней в горячем поцелуе и вновь стал ласкать ее. И хотя он доставил ей огромное наслаждение. Франческа поняла, что он не тот, кто ей нужен. Она и сама толком не знала, кого ищет, но верила, что узнает его… как только он появится.
Глава 11
Следующим утром Дрейк вновь нетерпеливо расхаживал по кабинету лорда Даннингтона. Ярко сиявшее солнце нисколько не улучшило мрачного настроения Дрейка.
На пороге появился Томас, и Дрейк резко остановился в дальнем углу кабинета. Сжав кулаки, он подождал, пока управляющий дошаркает до стола, на котором были разложены бухгалтерские книги.
– Вижу, с содержанием вы ознакомились, – сказал Томас, посмотрев на них поверх очков.
– Да. Ты ведь не сказал леди Розалинде, что я просматриваю их? – Управляющий, покраснев, виновато покачал головой, а Дрейк продолжил: – Я почти не сомкнул глаз ночью, но сумел проверить каждую статью и составить полную картину.
– И что же, все ли вас удовлетворяет?
Дрейк поймал вопросительный взгляд сутулого старика и мягко похлопал его по спине.
– Да, Томас, ты прекрасно потрудился. Безупречно, как всегда. Однако я крайне недоволен выводом, который сделал на основании твоих цифр. – Томас нахмурился. – Поместье не дает хозяйке достаточного дохода. Ее светлость вынуждена частично привлекать прибыли от отцовского дела, чтобы содержать этот дом. Впрочем, могло быть и хуже.
– Хуже? Для кого?
– Для Розалинды, разумеется. К несчастью, это страшная для меня новость. – Дрейк опустился в кожаное кресло с высокой спинкой и положил ноги на стол – Розалинда, сама того не желая, напомнила мне об этом вчера вечером.
Она мягко спросила его о делах, обезоружив отсутствием своей обычной язвительности. И оказалась достаточно проницательной, чтобы догадаться, что у него неприятности. Но она и представить себе не могла всю глубину его финансовых затруднений. В противном случае Роз сразу бы поняла, что для полного разорения Дрейка ей нужно только одно – найти способ затянуть решение проблемы с владением Торнбери. Без поместья он лишится дохода и потому не сможет вернуться на остров Буто, чтобы заплатить за тот проклятый перец. А обстановка отнюдь ему не благоприятствует. Неизвестно, как быстро сможет Ост-Индская компания поднять паруса и, добравшись до острова, скупить весь перец?
– Томас, мне нужны деньги, и побыстрее Я не могу ждать, пока поднимутся цены на урожай следующего года.
– Да что случилось, господин Дрейк?
Он вздохнул тяжело и протяжно и отер пот со лба. Ему хотелось поведать кому-нибудь о своих бедах, но вправе ли он довериться Томасу? В детстве он был ему как дядя, разделяя с ним все его мальчишеские горести и заботы.
– На тебя можно положиться, друг мой?
Добрые голубые глаза Томаса расширились от обиды за стеклами очков.
– Леди Розалинда не знает ни об одной нашей встрече. И я не сказал ей, что это вы подсунули в ее постель жаб в ту августовскую ночь, двадцать лет назад.
Дрейк довольно улыбнулся при этом воспоминании. Постучав пальцами по книгам, он решился.
– Так и быть, Томас. Надо же мне с кем-то поделиться. Ситуация такова: я потерял три корабля. Два из них везли деньги, которые нужны были для того, чтобы мое плавание принесло прибыль. Попросту говоря, я на грани разорения.
– Ох ты господи! Мне очень жаль. – Томас снял очки и сочувствующе покачал головой.
– Если я сейчас же не найду денег, то потеряю огромную партию перца, не сумею вернуть долг своему кредитору и закончу как отец – Признавшись в вероятности самого страшного для себя исхода, Дрейк ощутил ноющую пустоту и холод в душе.
– Я поклялся, Томас, поклялся, что преуспею там, где он потерпел неудачу, преуспею ради него, восстановлю его доброе имя. – Запрокинув голову, Дрейк с трудом подавил предательскую влагу, подступившую к глазам. – Мне нужен этот дом. Но еще сильнее я хочу успешно завершить свое предприятие. Нет, если быть до конца честным, то не столько хочу преуспеть, сколько не потерпеть неудачу Я скорее умру, чем приму поражение!
– Желание не потерпеть неудачу – это очень любопытно, господин Дрейк.
Услышав сдержанное замечание управляющего, Дрейк почувствовал, что отчаяние понемногу отступает.
– Что ты имеешь в виду, Томас?
– Трудно добиваться отсутствия чего-то. Возможно, вам следует сосредоточиться на позитивной цели.
– Уже слишком поздно! – Дрейк выпрямился и грохнул кулаком по столу так, что гусиное перо подпрыгнуло и упало на пол.
Томас, с кряхтением нагнувшись, поднял его и аккуратно положил на стол.
– Никогда не поздно признать свои ошибки и превратить бесчестье в величие.
– Скажи это моему отцу! Вернее, его могиле. Ну ладно, ты узнал то, что я тебя просил?
– Да, конечно, – ответил Томас. – Большой интерес проявляется к землям вокруг Торнбери-Хауса. Они принесут хорошие деньги. К тому же есть один покупатель, который еще раньше связался с вашим адвокатом на предмет покупки всего поместья. Таинственный агент неназванного аристократа.
– Правда?
– Но умоляю, не продавайте землю, господин Дрейк! Вы можете найти человека, который захочет купить ее, несмотря на угрозу судебной тяжбы по поводу ваших прав на продажу. Но риск слишком велик. Если леди Розалинда будет признана законной наследницей, а вы продадите собственность или она станет предметом многолетней тяжбы, то вы лишите хозяйку значительной части дохода.
– А как же Даннингтон?
– Титул и собственность закрепленные за графством Даннингтон, были переданы Короне после смерти графа. Так что все, что есть у Розалинды, это Торнбери-Хаус и земли вокруг него.
– Понятно.
– Доход, получаемый от земель, не покрывает всех расходов на содержание Торнбери-Хауса, но тем не менее – это доход. И что еще важнее, леди Розалинда живет ради этой земли. Арендаторы обожают свою хозяйку. Она будет очень несчастна, если потеряет ее.
– Это еще мягко сказано! – Дрейк подпер голову руками. – Ведь Розалинда еще маленькой девочкой, задолго до того как стала сочинять сонеты и драматические сцены, уже составляла по памяти карты поместья своего отца. Помню, я был весьма поражен, когда однажды, поехав с графом собирать арендную плату, вдруг понял, что придорожный куст уже знаком мне по одной из карт Розалинды. Она знала каждый холмик и каждый ручеек, каждый дуб и каждую клумбу.
