Уиндхэм Старк занимался делами Ротвеллов и казался стариком еще в те далекие времена, по крайней мере в глазах маленького Дрейка. Но ребенок всегда воспринимает возраст искаженно. Старку сейчас было всего шестьдесят лет. Возраст лишь подкреплял уверенность в себе и профессионализм старика, а его внушительный письменный стол и кабинет со множеством книг только усиливали это впечатление.
– Господин Ротвелл, рад видеть вас после стольких лет! Дрейк тепло пожал протянутую ему через стол мягкую руку.
– Господин Старк, спасибо, что приняли меня без предварительного уведомления.
– Прошу садиться, мой мальчик. Хотя вы уже больше не мальчик. – Старк опустился на пышные подушки кресла и оперся седой бородой на скрещенные руки – Полагаю, вы пришли навести справки по поводу ваших запросов. К сожалению, я не знал, когда вас ждать, когда закончится ваше очередное путешествие.
– Неожиданные обстоятельства привели меня в Лондон раньше, чем я рассчитывал, но вскоре все образуется. Я нанял еще одного стряпчего для решения некоторых вопросов с наследством, а с вами хотел бы завершить дело, касающееся покойного отца. Вообще-то, – непринужденно добавил Дрейк, хотя внутри у него все сжалось, – из всех моих нынешних дел это – самое важное.
Старк сдержанно кивнул и встал. Услышав скрежет ножек кресла о каменные плиты пола, в дверь просунул голову клерк.
– Джордж, прошу, принеси мне бумаги господина Мандрейка Ротвелла.
– Да, сэр, – ответил молодой человек и удалился.
– Дрейк, я сделал все, что мог.
– Вы воспользовались теми сведениями, которые я получил из своих дипломатических источников?
При виде виноватого выражения на лице стряпчего Дрейк вскочил.
– Господин Старк, я хочу узнать только одно: кто убил моего отца? Вы же наверняка знаете! Я ведь столько лет платил вам за сбор нужных бумаг.
Серые глаза Старка расширились, когда в голосе Дрейка зазвучали гневные нотки.
– Мы знаем только, что существовавшая лишь на бумаге торговая компания убедила вашего отца вложить в нее крупную сумму денег, что привело его к банкротству, отчаянию и в конце концов к смерти.
Дрейк вмиг закипел от бешенства: он уже сотни раз слышал эти слова.
– Я же спросил: кто убил моего отца?
В этот момент в комнату вошел запыхавшийся клерк с аккуратной стопкой бумаг, перевязанных желтой тесьмой.
– Вот, пожалуйста, господин Старк. Самое последнее письмо сверху.
Последнее? Звучит обнадеживающе. По крайней мере он не напрасно посылал золото Старку.
– Спасибо, Джордж. Закрой дверь, когда выйдешь. Клерк кивнул и тихо вышел. Старк не двинулся с места, пока не закрылась дверь, и лишь потом развязал тесьму и стал перебирать бумаги.
– Это торговое предприятие – «Компания по торговле специями» – пользовалось покровительством некоторых очень влиятельных людей с надежными связями при дворе. Именно они довели вашего несчастного отца до катастрофы.
Дрейк изо всех сил вцепился в стол:
– Что вы хотите сказать?
Старк многозначительно посмотрел на него поверх очков:
– Я хочу сказать, что не кто иной, как покойный лорд Бергли, лично составил договор.
Бергли! Сам главный лорд Казначейства. Он был наиболее приближенным советником королевы Елизаветы вплоть до своей смерти два года назад. Дрейк, возмутившись этим предательством, вместе с тем испытал и жуткий страх. Если преступления убийц его отца прикрывались власть имущими, значит, как и говорил когда-то лорд Даннингтон, попытки Дрейка предать их правосудию очень опасны, возможно, даже смертельно опасны.
Впрочем, ему все равно: он жил ради мести. Он вырвет свое сердце и продаст душу, прежде чем откажется от борьбы.
– Лорд Бергли, – повторил Дрейк дрогнувшим голосом и вновь опустился на стул – Никогда бы не догадался, что нити тянутся к самому двору.
– Конечно, следует учесть, что сам Бергли не занимался столь гнусными делами, но он подписывал соответствующие бумаги, и мы вправе предположить, что человек, создавший компанию, занимал очень высокое положение.
В голове Дрейка возникла новая мысль, зародилось новое подозрение, потому что теперь он знал, что не может никому доверять.
– Как давно вы это знаете?
Он не отрывал глаз от лица Старка, на котором ясно читалось желание уклониться от ответа. И как раз в тот момент, когда Дрейк приготовился услышать ложь, старик удивил его:
– Я уже пятнадцать лет знаю о причастности Бергли к этому делу. С того самого момента, как вы первый раз отправились в море.
– Боже милосердный! – закричал Дрейк и с грохотом ударил кулаком по столу.
Дверь распахнулась, и на пороге вновь появился Джордж. Глаза его в ужасе расширились.
– Господин Старк, что-нибудь не так?
– Нет, Джордж, закрой дверь.
– Вы знали пятнадцать лет? – бушевал Дрейк. – Вы знали и так и не сказали мне?! Почему?!
– Нет нужды говорить вам, что лорд Бергли был самым могущественным человеком в Англии. Он не только был ближайшим советником королевы, но и главой Суда по опеке. – Старк поджал губы и отвернулся. – В то время, когда вы наняли меня для расследования, в руках Бергли было опекунство над моей племянницей. Она жила с десятками других подопечных.
– В доме Бергли.
– Да. У смертного одра моего брата я поклялся ему, что попытаюсь выкупить опекунство над его дочерью у Бергли, чтобы ее не постигла участь многих других женщин – быть проданной богатому, но жестокому опекуну. Понимаете, я не мог вызвать гнев Бергли в тот момент, потому что в его руках была судьба моей племянницы. Не мог сказать ему, что один из моих клиентов подозревает его влиятельных друзей как зачинщиков незаконного, дьявольского заговора. Я признаю, что любовь к племяннице заставив меня пренебречь своими обязанностями перед вами. Но я не мог передать дело никому другому. Вы обязали меня молчать.
– Могли бы написать мне, сказать, что связаны другими делами.
– Именно так я и собирался поступить, но потом получил вот это письмо. – Уставший от многолетних компромиссов и тайн Старк передал письмо Дрейку. – Мне нетрудно коротко изложить его содержание. В нем говорится, что, если я предприму попытки разузнать что-либо о деятельности тогда уже почившей в бозе «Компании по торговле специями», расспросы закончатся моей смертью. Так что сами видите, я узнал все, что мог, не задевая Бергли, но встревожил основателей компании. После получения такового письма я счел, что любое мое послание вам ставит и вашу жизнь под угрозу. Любой наемный головорез выбросил бы вас за борт при каком-либо удобном случае, и никто бы ничего не заподозрил.
Дрейк изучал выцветшее от времени письмо, безуспешно пытаясь узнать почерк.
