– Просто непостижимо!
Томас был преисполнен такого же благоговения:
– Теперь она собирает плату сама. И упорно делает это в одиночку.
Дрейк неодобрительно взглянул на управляющего:
– Одна! Да что она, не понимает?! Ее же могут ограбить или обидеть по дороге, ведь сейчас вокруг столько головорезов.
– Она говорит, что арендаторы ее земли должны видеть, что здесь они в безопасности и пользуются безграничным доверием. Она часто привозит им угощение, а узнав, что в какой-либо семье голодает ребенок, вообще не берет плату.
– Тогда неудивительно, что поместье приходит в упадок.
– Она любит землю и любит людей, которые живут на ней.
– Да, сдается мне, с каждым днем она все больше походит на королеву. – Дрейк даже не пытался скрыть своего восхищения. – Королева Елизавета стремилась быть безупречным монархом и пожертвовала своим счастьем ради этого.
Но как бы он ни восхищался Розалиндой, он был не властен над капризами судьбы. А его судьба уже определена, и она никак не связана ни с Розалиндой, ни с любой другой женщиной.
– Прошу вас, господин Дрейк, не наносите ей такой удар. – Старик схватил его за руку и заглянул в глаза. – Умоляю!
– Слишком поздно, Томас. Мы с Розалиндой неотвратимо идем каждый своим путем. К несчастью, им суждено пересечься. Я уже побывал у своего адвоката и распорядился, чтобы он начал предлагать земли.
– Ах! – с ужасом произнес управляющий и заметно сник. Дрейк мягко высвободил свою руку из рук Томаса и переложил какие-то бумаги на столе.
– Мне очень жаль.
Ему не хотелось причинять ей боль, но другого выхода не было. Надо продать хотя бы часть земель. Ради своего отца.
Тогда почему он чувствует себя таким чертовски виноватым?
Розалинда отдернула оконные занавеси в спальне Франчески, и лучи солнечного света коснулись лица все еще спавшей подруги.
– Проснись Фрэнни! У меня посетитель, и твое присутствие мне необходимо.
– Посетитель? – пробормотала Франческа спросонья и сладко потянулась – Кто же?
– Леди Блант.
– О-о-о, – простонала Франческа и натянула покрывало на голову.
Розалинда засмеялась.
– Мне тоже хотелось бы забиться в какую-нибудь щель, но Хатберт говорит, что она настроена решительно.
Плюхнувшись на постель, она сдернула покрывало. Франческа сонно улыбнулась.
– Фрэнни, что это ты такое делала ночью, что никак не можешь проснуться?
Подруга чуть ли не замурлыкала в ответ.
– Ну-ка, ну-ка, а это что? – Розалинда нагнулась пониже – Увядший цветок в твоих волосах?
Франческа слегка покраснела и нащупала лепестки. Вытащив цветок из растрепавшихся волос, она откинула голову, чтобы получше рассмотреть его, и тут Розалинда заметила синяк на шее подруги.
– А это кто сделал? Нет, не говори, я и так знаю. Очевидно, Жак?
– Да, это был Жак. – Глаза Франчески озорно блеснули. – И лорд Фэрмонт, и господин Коннард, и сэр Жерве, и…
– Нет! – ахнула Розалинда. – Не может быть! Неужели с каждым из них ты…
Франческа залилась звонким смехом:
– Ах, как тебя легко обвести вокруг пальца! Нет, Жак был единственным, кто обладал моим телом этой ночью.
Розалинда замерла.
– Но были и другие?
– Что ты хочешь от меня услышать?
– Я хочу, чтобы ты сказала «нет», Фрэнни. Я не представляю тебя женщиной, которая… ложится в постель с кем ей вздумается.
Мечтательное выражение на лице Франчески исчезло, и она жестко спросила:
– А почему нет? Я – вдова. И вправе поступать так, как мне хочется. – Она села и заложила локоны за ухо. – В чем дело? К чему такое ханжество? Ах да, потому что ты… – Она внезапно осеклась и закусила губу.
– Потому что я девственница?
Франческа виновато взглянула на подругу:
– Прости, это жестоко.
Розалинда вздохнула, решительно не желая портить отношения с подругой, которая никогда не оставит ее и с которой она сама никогда не расстанется.
– Я люблю тебя, Фрэнни. И переживаю за тебя. После того как твой опекун продал тебя, мы не виделись… сколько лет?
– Шесть.
– Целых шесть лет! А потом я вдруг узнаю, что ты – виконтесса. Твой муж был старше тебя больше чем на пятьдесят лет. Детей у тебя не было Я, видимо, считала, что ты тоже все еще девственница Глупо, конечно, я знаю. – Розалинда рассматривала кружевной узор на ночной рубашке подруги, такой же сложный, как и характер Фрэнни. – Что же происходило после того, как опекунство над тобой было продано? Ты так мне и не рассказала.
Умиротворенное лицо Франчески разом помрачнело, и Розалинда пожалела о своем вопросе.
– Если не хочешь говорить…
Франческа задумчиво поджала губы:
– Я расскажу тебе, но только не сейчас Я слишком счастлива этим утром.
– Вот и хорошо. К тому же твои романы меня совершенно не касаются. Просто не могу себе представить, как это можно лечь в постель с совершенным незнакомцем!
– А я думала, у писателей богатое воображение.
– Да, но есть такие вещи, которых я не хочу представлять. – Произнеся это, Розалинда тут же представила себя в постели с Дрейком, и лицо ее залилось краской.
Франческа понимающе улыбнулась:
– Возможно, даже ты испытываешь страсть, друг мой.
– Я испытываю страсть к словам – Розалинда посмотрела на свои пальцы и замети та, что они, как и у Уилла Шекспира, измазаны чернилами. – Когда я сочиняю любовный сонет, я могу испытывать любовь, и при этом мне не грозят неприятности, возникающие после любовных утех.
– Любовь вовсе не всегда заканчивается печалью. Вспомни своих родителей. Они любили друг друга двадцать лет. – Франческа протянула руку и ласково погладила Розалинду' по щеке. – Сдается мне, что Купидон в своем колчане приберег стрелу и для тебя.
Розалинда фыркнула, привычно расправила плечи и решила сменить тему.
– Кстати, о стрелах, – весело сказала она. – Полагаю, у леди Блант их полный колчан, и все они для меня. Пожалуй, я пойду посмотрю, в какую часть моего тела она сегодня метит. – Розалинда нагнулась и потрепала подругу по щеке. – Не задерживайся. Спускайся, как только оденешься, и спаси меня от самой страшной сплетницы Лондона. – Франческа засмеялась, и в ее сияющих глазах Розалинда увидела неподдельное восхищение подругой. Фрэнни, как и многие другие, считала Розалинду очень смелой. – Главное, чтобы ты никому из мужчин не позволила себя обидеть. Сердце ведь очень хрупкое.
Темные ресницы Франчески опустились, прикрыв фиалковые глаза, улыбка погасла, и Розалинде показалось, что вместо любимой подруги перед ней сидит какая-то незнакомка.
– У меня нет сердца, так что разбиваться нечему, – гневно отрезала Франческа, но тут же ласково улыбнулась, прогнав мрачное выражение с лица.
