в спешке, иначе не довели бы до такого состояния.
Однако несмотря на разруху все уничтожить у них не получилось. Мой обостренный слух уловил тихое гудение в соседней комнате и повинуясь наитию я прошел дальше, переступив через валяющийся поперек прохода книжный шкаф. Последнее помещение сохранилось не в пример лучше, возможно, потому что его не успели разгромить, а может, потому что это было просто — опасно.
Гудение исходило от куска брезента, прикрывающего что-то большое. Стоило потянуть край на себя, как в глаза ударил желтовато-зеленый свет а я с трудом сдержался чтобы не выругаться. Под жесткой тканью обнаружился ряд здоровых, до потолка, стеклянных колб, часть из них была разбита. Но в другой, в мутной, подсвеченной изнутри жидкости, плавали различные куски тел.
Рука, с расщепленными пальцами. Несколько длинных отростков, больше всего напоминающих части змеи. Чья-то челюсть, довольно жуткого вида, с двумя рядами клыков. Плавающий в растворе здоровенный глаз, с кулак размером. Жгут переплетающихся щупалец… которые дернулись при моем приближении.
Отскочив, я на автомате влил энергию в камень резонанса, и едва сдержался чтобы не выпустить пресс. Вот грохота было бы. Переборов собственную брезгливость я подошел ближе к колбе, рассматривая странное существо, которое явно должно быть мертво, однако шевелится и даже реагирует на мое присутствие.
Несколько мгновений ничего не происходило, а затем отростки выпустили из присосок тонкие шипы, с легким стуком отлипнув от стекла. Несмотря на явное отсутствие угрозы, я почувствовал беспокойство и нарастающую неприязнь к существу передо мной. Не страшно, но неприятно, словно воспоминание о прошлой неудаче. Неуютно, будто призрак зубной боли от бормашинки.
Диссонанс! Усмехнувшись собственной догадке, я отодвинулся от колбы, и сконцентрировался на своих ощущениях. Отдаленно похожее я испытал во время последней попытки похищения, когда сигналы от глаза и браслета были заглушены искаженным. Вот только в то время мне было совершенно не до анализа ощущений, приходилось бороться за свою жизнь, а сейчас…
Полностью очистив себя от эмоций, я сел в позе лотоса напротив искаженной твари и сконцентрировался на собственных ощущениях и реакции монстра. Пришлось постараться, прежде чем я сумел вычленить собственную ауру существа, отделив ее от фоновых искажений. Рваная, будто языки костра под дождем, расходящаяся в стороны словно щупальца, она представляла из себя жалкое зрелище.
В отличие от вытянутой, ровной ауры здоровых людей, она не имела ничего общего с гармонией. Наоборот — открытый нарыв, истекающий неестественной энергией. Словно клякса, заключенная в жидкости, с которой не может перемешаться. Какую же боль, наверное, испытывает это существо…
Извращать, ломая, собственную ауру только для того, чтобы достигнуть сходных эффектов неприятия и диссонанса — верх глупости, на такое я пойти не могу. Но и отказываться от урока, который можно вынести из такой встречи — глупо. К тому же я все равно собирался поэкспериментировать с собственным «звучанием».
Первое что я сделал — гармонизировал собственную ауру, не позволяя вклиниться в нее темным вспышкам, идущим от монстра. Учитывая, что мой противник скорее всего даже не разумен, и очень слаб, получилось это без всякого труда. Несколько минут, спокойствие в душе и в теле, и вот всякое раздражение меня покинуло, а тварь, попавшая в мою ауру, забилась в угол.
Отодвинувшись, чтобы не портить эксперимент своим давлением, я начал менять собственную частоту, сознательно выводя организм из привычного темпа, но при этом выдерживая общую гармонию. Дыхание, сердцебиение, мысли. Скорость течения по меридианам праны и наконец — общий фон.
Я делал это десятки раз, меняя форму медитации и ее интенсивность. Уходил глубоко в себя, почти отринув мир, и наоборот, растворялся в окружающем пространстве становясь его частью. И все для того, чтобы на очередном цикле заметить, как нечто пытается прикоснуться ко мне.
Резко открыв глаза, я огляделся. Никого. По крайней мере никого нового. Найденный мною монстр как забился в дальнюю часть колбы, так и держался там, не собираясь приближаться. Ближайшие люди были в десятках метров от меня. Ближе всего — где-то над головой. Вывод? А черт его знает, надо пробовать еще. И я попробовал.
Новое прикосновение, такое же деликатное, но в то же время мощное, я уловил примерно через пять минут. Теперь оно не было неожиданностью, и открыв глаза я сумел удержать себя в том же состоянии что и до «пробуждения». Никого. И лишь благодаря обостренному до предела восприятию я сумел определить направление вмешательства в мою ауру — прямо у меня на груди висел его источник.
Аккуратно сняв камень с шеи, я посмотрел на него. Не то чтобы он светился, но какие-то едва заметные отблески проскальзывали. Может это конечно отражения света в колбах с монстрами, но нет… нет, я чувствую — это другое. И теперь, зная общее направление я начал искать конкретное состояние ауры.
Наплевав на время, я раз-за разом повышал и понижал собственную частоту «звучания», стараясь нащупать нужное направление, и в конце концов мне это удалось. Камень отозвался, чуть засветившись. Но это было не так существенно, куда важнее было то, что я его «почувствовал»!
Он словно живое существо отозвался на мое прикосновение, стал частью меня, моего тока праны, вписавшись в круговорот меридианов, будто был их продолжением. Я подобное испытывал во время транса и синхронизации тел. Когда одна ладонь чувствует давление, при приближении другой, хотя между ними ничего нет. Когда ты просыпаешься от кошмара, чувствуя, как тонешь, хотя единственная вода в комнате — в стакане на тумбочке. Реальность лишь игра души, и ее вместилища — мозга.
Теперь мне уже не казались дикими слова Марии, про «стать единым» и «прочувствовать камень». Хотя состояние, в котором я находился оказалось ближе к трансу, чем к медитации, и при таком изменении ауры всего организма я не то, что бегать и стрелять не мог — даже дышать приходилось через раз. Концентрация — запредельная.
Выдохнув, я постепенно начал возвращаться в норму, чтобы не повредить меридианам быстрым переходам. С каким трудом давалось изменение собственной ауры, и как легко было возвращаться в естественное состояние. И все же я почувствовал незначительное сопротивление. Части меня не понравилось возвращение в норму, а через несколько секунд эта часть отвалилась, отделалась вновь став чужеродной.
— Ладно, на сегодня урок, пожалуй, можно прекращать. — удовлетворенно выдохнул я, поднимаясь. Теперь я знал, что нужно делать, знал, как добиться результата и даже запомнил общее состояние. Осталось совсем немного — научиться входить в него по первому желанию и поддерживать не таким трудом. Иначе вся прелесть резонанса
