где-то там за черным штакетником. А котята (все – разного цвета) неистово носились вокруг священника, голодно мяукали и ластились. Черненький котенок был самым запуганным. Братья отнимали у него кусочек курочки, хлеб, рыбу, даже раков, которыми иногда баловал их Савелий. Поэтому священник отдавал самый большой кусок четверым пушистым “бандитам”. И пока они дрались за пищу, он отводил черненького к беседке, а затем кормил прямо с рук.
Возле беседки – воробьи. Неугомонно прыгают, ищут какое-нибудь зернышко. Иногда взлетают и прячутся в кронах платанов. А иной раз устраивают между собой рыцарские турниры. Но это чаще весной. А сейчас наконец-то – лето.
Весь сад – две параллельные тропинки, высокие кусты роз, робкие анютины глазки, пятеро котят, ежик с мамой, воробьи и платаны, – казались Савелию совершенной, законченной конструкцией. Мир совершенен. И справедлив.
Его бывшие одноклассники батрачат на очередной компьютер, на путевку в Дубаи или последнюю модель iPhone. Он же довольствуется “бабушкофоном”, который берет в руки только по вечерам. Кому нужно – сам его найдет. Вся округа знает отца Савелия.
Его бывшие одноклассники постят фото из Таиланда, с борта шикарного лайнера. Их искусственные улыбки говорят: “Смотрите, я так счастлив! Смотрите и завидуйте!”. На других фото одноклассники сидят в ресторане с видом на гору Арарат, и в комментариях перечисляют сорта армянских коньяков, которые уже успели продегустировать за вечер. Другие кичатся очередным “Кайеном” или поездкой в Нью-Йорк с детьми и внуками.
Савелий не пьет, и “Кайена” у него нет. Ему жаль своих одноклассников. Вот он – счастлив, но не публикует фото в Facebook. Счастье любит тишину.
Сострадание.
Это одно из самых сильных чувств, наполняющих сердце Савелия. Все люди в мире – добрые. Иисус был прав, когда говорил это. Просто их мало любили, не говорили нежных слов, а давали подзатыльники. Сирот в детских домах не оберегали от скверны, не давали должного воспитания. Они не виноваты, что выросли ворами, наркоторговцами, убийцами. Даже в самой темной Душе всегда есть лучик Любви. Стоит только подбросить дров в этот костер, и он превратится в огромный Духовный Стержень. Человек создан по образу и подобию Божьему, но очень нуждается в Любви. Господь любит нас всех, и его любовь часто бывает безответной. Но от этого он не любит нас меньше. Потому что он сам и есть Любовь. И Любовь в сердце каждого – это Бог в каждой душе.
Савелий точно знал, что Любовь была до Сотворения Мира. Она есть, как и раньше, как бы люди не били себя в грудь, что времена нынче “капиталистические”. Савелий верил, что когда иссякнет род человеческий, Любовь все так же будет управлять Солнцем, звездами и планетами.
Любовь – это еще не все. Люди приходят к Савелию и задают вопросы. Разные вопросы. Очень важно дать им истинные знания. Не все из них освящены в Библии, потому что эта книга на самом деле зашифрована. И глуп тот, кто пытается буквально понять Евангелие от Луки, или дословно воспринять стихи об искушении Иисуса в пустыне. Савелий выслушивал вопросы, и ответ приходил сам, в готовом виде. Оставалось только озвучить. Не зря жители Березняков называли Кравчука “мудрецом”.
Вот и сейчас, когда он наслаждается своим Сатори в компании пятерых котят, к нему пришла эта замечательная пара. Савелий знает Андрея и Снежану давно. Оба раньше приходили на воскресные службы. За последние три месяца они стали появляться все реже, а в последний раз грузчик пришел один. Теперь же лысый мужчина властно и уверенно вел свою кудрявую спутницу жизни прямо в сад.
Савелий улыбнулся. Он любил сравнивать людей с животными, и это забавляло. Вот этот грузчик, с которым они знакомы уже 12 лет, напоминает бурундука. Это тем более забавно, если учесть, что бурундуки не бывают лысыми. А Снежана похожа на белочку, пушистую и затейливую. Хотя сегодня ее лицо мрачно.
– Доброго здоровья, отец Савелий! – Андрей улыбается, хотя чем-то сильно озабочен.
– И вам не хворать, голубки! – он привычно подставляет руку для поцелуя. Оба супруга запечатлевают поцелуи на его коротких толстых пальцах.
– Как Одесса? Стоит?
– Да куда ж она денется, – Андрей смеется, но как-то напряженно. – Вот, привел к Вам неверную.
– Неверную? Что же, супруга тебе изменяет? – Савелий очень весел, его лицо буквально излучает радость бытия.
– Да не в том смысле! – теперь грузчик едва не плюется, как будто хочет выполнить какой-то обряд от сглаза. – Ересью занимается супруга моя! Вот!
– О, ну зачем так говорить? – Савелий добродушно разводит руками, заметив, что Снежана до сих пор не проронила ни слова, а только смущенно улыбается. – Ты, Андрюша, как будто поправился, – он хочет сменить тему.
– Да, ем хорошо, жена кормит, – смеется Андрей, и как будто немного расслабляется. Он наконец выпустил руку жены. Савелию показалось, что грузчик словно боится ее “уронить”.
– Полнеют не от котлет, а от лет, – улыбается священник. – Вот на мой мамон поглядите-ка! – и он весело щупает свой живот. – То-то! 56 лет уж!
– Мы хотели с Вами поговорить, – робко заметила Снежана.
В сад прокралась горбатая старушка с длинным скрюченным носом. Савелий сразу заприметил ее. Бабку звали Глашей, и она ассоциировалась у священника с большой белой крысой.
– Батюшка! – запищала Глаша противным голосом. – Подайте мне, грешнице! Внуки мои уехали, дети бросили, муж давно помер! Одна я! Денег не хватает, пенсия – один смех!
– И Вам доброго здоровья, Глафира Семеновна! – Савелий улыбается все так же широко, и это искренне. – Я Вам сейчас принесу хлеба, “Кагора”, и немного яблок. У меня остались в погребе еще с прошлого года. А хотите – картошки Вам принесу? Помогу, чем смогу!
– Да Бог с Вами, батюшка! – и старуха принялась целовать его руку, а затем несколько раз судорожно перекрестилась. – Зачем же мне хлеб… Денег бы мне. Хотя бы соточку какую…
– Эх! – Савелий удальски махнул рукой, как герои довоенных советских фильмов. – Так и знал! Не на еду Вам нужно, а на махорку и "Боярышник". А там гляди, еще и водки прикупите. Бросайте Вы это дело, Глафира Семеновна!
Священник хочет по-дружески обнять старуху, но та отпрянула. Ее раскрыли в два счета, да и нужно ли так обниматься с батюшкой? Ведь он почует запах перегара…
– Ступайте с миром, добрая женщина! Пусть Бог помогает! И если понадобится какая еда, приходите. Чем смогу, помогу.
Все это Савелий сказал с прежней удалью, звонким, не по годам молодцеватым голосом. Андрей при виде священника почему-то вспомнил черно-белый фильм “Трактористы” 1939-го года. Наверное, жесты и мимика
