вылечить? Отвезти… тут же больница рядом… психиатрическая… связать…
Я молчал. Что я мог ей сказать? Что эта «болезнь» неизлечима? Что эта старушка уже не человек, а просто ходячий труп, опасный для всего живого? Что жалость в этом новом мире — непозволительная роскошь, которая может стоить жизни? Почему-то я был абсолютно уверен в правильности своих действий. Ни тени сомнения, что этот акт немотивированной жестокости был необходим. Словно я так неоднократно делал.
Молча взял Марго за руку и потянул за собой, к люку, ведущему на чердак, а оттуда — на крышу. Она всхлипывала, но шла послушно. Поднимаясь по шаткой металлической лестнице, я частью сознания невольно отметил, как плотно обтягивают тёмные джинсы её аккуратную, упругую попку. Мысль была неуместной, но промелькнула сама собой. Инстинкт, видимо. Даже в такой ситуации.
Выбравшись на плоскую, залитую гудроном крышу, я тут же залёг, увлекая Риту за собой. Осмотрелся. Крыша была пуста. Лишь ветер гонял по ней какой-то мусор. Я быстро сбегал обратно в квартиру бабы Зины — благо, дверь была открыта — и вытащил оттуда пару старых, пыльных ватных одеял. Не лежать же на грязном гудроне. Расстелил их в укромном уголке за вентиляционной шахтой.
Вид с крыши открывался… впечатляющий. И жуткий. Город лежал перед нами, серый, безмолвный. И что самое странное — он обрывался. Прямо за промзоной, где раньше тянулись жилые кварталы, теперь начиналась… степь. Серая, выжженная, уходящая к горизонту. Резкая, неестественная граница. Будто кто-то отрезал кусок города гигантским ножом.
— Рита, — спросил я, указывая на горизонт. — Там… раньше ведь не было степи? Там город продолжался?
Она посмотрела туда, куда я указывал, и кивнула.
— Да… Там… там район новый строили… И стадион ещё вон там был. А дальше — пригород… Не было никакой степи…
Вот оно что. Теперь всё становилось на свои места. И пропавшее электричество, и вода, и связь. Кусок города просто… исчез? Или его заменили? Этот мир… он менялся, перекраивался на ходу. Старый мир умирал, уступая место новому, жуткому, постапокалиптическому пейзажу. Город превращался в декорацию к фильму ужасов.
Внизу, на улицах, виднелись следы недавней бойни. Растасканные ветром и падальщиками кости, брошенные в беспорядке машины, выбитые окна домов. Кое-где поднимались столбы жирного чёрного дыма от пожаров. Прохожие… Их почти не было. А те немногие фигуры, что мелькали внизу, двигались как-то странно, дёргано. Зомби. Или заражённые.
Вид гибнущего города угнетал. Этот день выдался настолько богатым на впечатления, что сил на какие-то активные действия просто не осталось. Хотелось забиться в угол и просто переждать.
— Мы заночуем здесь, — безапелляционно заявил я. — На крыше безопаснее, чем внизу.
Она молча кивнула. Я сходил вниз ещё раз, принёс ещё пару одеял и остатки еды со стола — картошку и котлеты. Мы перебрались на другую часть крыши, подальше от люка, устроив себе импровизированный лагерь. Нужно было отдохнуть. Собраться с мыслями. И решить, что делать завтра. В том, что это завтра наступит, сомневаться не приходилось, как и в том, что оно будет хуже, чем вчера… Верней, сегодня. Потому как своего вчера я попросту не помню. Если не считать за него первую попытку.
Глава 15
Невероятно, но Марго уснула. Свернулась калачиком под одним из пыльных одеял, прижимая к себе свой дурацкий плюшевый талисман. Дышала ровно, спокойно. Я ей даже позавидовал — cам-то чувствовал себя выжатым, как лимон.
Забраться на крышу было своевременным и правильным решением, но вот погода стояла совсем не майская. Если днём пригревало солнце, и можно было даже сказать, что на улице жарко, то к вечеру температура ощутимо упала. Хоть как-то спасали ватные одеяла, но вот Марго всё равно приходилось туго. Я видел, как её знобит — зуб на зуб не попадал. В какой-то момент она даже проснулась и предложила обняться, чтобы хоть немного согреться.
Так и поступили. Пусть это и выглядело странно — я, вооружённый до зубов беглый псих, и перепуганная девчонка с плюшевым медведем прижимаемся друг к другу под чужим ночным небом, пытаясь хоть немного согреться. Но, как говорится, на войне все средства хороши. И плевать на романтику. Тепло — вот что сейчас было важно. Но и без романтики тоже не обошлось.
Её горячие губы нашли мои и… Мой разум словно выключили. Всё случилось очень быстро, но невероятно ярко. В себя я пришёл, только когда Марго вытянулась под одеялом и, довольная, снова заснула.
После этого я снова прикрылся одеялом, и мне даже удалось чутко подремать несколько часов.
Среди ночи меня разбудила шквальная стрельба из ручного оружия и чего-то более крупного. Я различил треск пистолетов-пулемётов, автоматные очереди и глухие удары чего-то крупнокалиберного. Пришлось вставать. Марго даже не проснулась, и я укрыл её потеплее, сберегая каждую каплю тепла. Подполз к краю крыши в попытке понять, что там происходит.
Вскоре к хору далёкой перестрелки подключилась скорострельная автоматическая пушка БМП — этот звук я узнал сразу и даже не стал задаваться вопросом, откуда у меня это умение различать разные виды вооружений по звукам их выстрелов. Немногим позже послышались звуки мощного дизельного двигателя — что-то крупное и бронированное двигалось по улицам. Скорее всего, та самая боевая машина пехоты.
Началось несколько пожаров. Огонь быстро охватывал здания, красноречиво высвечивая место, где произошёл бой. Но всё это было далеко. Однако, несмотря на то, что произошло всё отнюдь не под боком, уснуть я больше не смог и караулил всю ночь.
Снова разболелась голова. Да так жёстко,
