Очень приятная женщина, такая открытая.
Дом и сад семейства Эйсман очень просторные, с шикарной террасой и видом на озеро. Вечером зажглись светильники по всему саду. Сказочная атмосфера. Смех, музыка, бокалы. Детей вообще не видно, они застряли в игровой. С ними – гувернер детей Эйсманов. Мне же Юсупов велел строго, чтобы отдыхала.
– Сегодня ты не няня. Ты заслужила, Кристина. Последняя неделя была нелегкой.
Спорить я не стала. Все равно держусь скромно, в стороне, помогаю накрывать стол, слежу краем глаза за Ангелиной. И все время чувствую взгляд Амира. Он разговаривает с друзьями, с хозяином дома, но время от времени ищет меня глазами, словно проверяет – все ли в порядке.
– Все просто невероятно вкусно. Спасибо большое, – улыбаюсь бабуле Эйсман. Очень колоритная женщина.
– Хорошая у тебя на этот раз девушка, Амир, я одобряю, – говорит старушка, смущая меня.
– Мама, это няня Ангелины, – поправляет Асма.
– И что, так ведь еще лучше.
– Ну, как скажешь, – отмахивается.
Амир на эту реплику ничего не говорит, а я ничего не могу поделать, краснею. Бормочу что мне надо пойти проверить Лину. Но в огромной детской комнате и без меня очень весело. Поднимаюсь в комнату, которую мне выделили. Я так понимаю, что буду спать здесь с Линой. Немного отдышавшись и смочив лоб холодной водой, я возвращаюсь в сад.
Играет легкая музыка. Мужчины спорят о футболе, женщины смеются над чьими-то историями. Бабуля расспрашивает меня о том, как мне удается справляться с Линой. Это приятная для меня тема. Рассказываю о своей подопечной с гордостью. Потом провожаю пожилую женщину до ее комнаты – она изъявила такое желание.
– Ты очень хорошая девушка. Амир дураком будет, если упустит.
Ни слова не могу выдавить в ответ. Ну какая я девушка для Юсупова? Он мой босс.
Выхожу в сад, оставив бабулю Эйсман готовиться ко сну. Наверное и мне пора укладывать Ангелину.
Воздух прохладный, пахнет озером и дымком от костра.
И вдруг Амир появляется рядом.
– Все в порядке? – спрашивает негромко.
– Да, – киваю.
– Как тебе здесь?
– Просто замечательно. И Ангелина очень счастлива. Сейчас пойду ее укладывать. Спокойной ночи, Амир Каримович.
– Спокойной ночи, Кристина.
Мне показалось, или в его голосе промелькнуло сожаление?
********
Глава 24
Уложив Лину, я снова вышла в сад. Гости все еще гуляли с другой стороны дома, а тут было тихо, вечерняя погода была удивительно умиротворяющей. Цикады стрекотали, воздух был теплым, душистым. Подышу пару минут, и сама пойду спать.
Вдруг слышу шаги. Сердце готово выскочить из груди.
Я не ошиблась. Почувствовала его присутствие на каком-то химическом уровне – это невозможно описать словами. Мы молчали, и я остро чувствовала его близость. Все во мне дрожало и вибрировало.
– Лина уснула? – тихо спрашивает Амир.
– Да… Набегалась, почти сразу отключилась. Ей здесь очень нравится.
– Спасибо, что ты поехала с нами.
– Это… моя работа, – пробормотала я, ощущая банальность слов.
– Но тебе тоже неплохо здесь? Или это только выполнение обязанностей? – его вопрос заставил меня замереть. Мне хорошо, даже очень, но правильно ли это? Даже слишком хорошо…
Наши взгляды встретились. В глазах Амирa не было привычной холодной строгости или отстраненности – только тепло. И это деморализовало меня еще сильнее.
– Тут все очень приятно… Все очень гостеприимные, приветливые. У вас замечательные друзья, – говорю, а сердце бьется так сильно, что трудно устоять на ногах, особенно когда Юсупов подходит ко мне ближе. Между нами не остается воздуха. Его взгляд пронзает меня, а прикосновение его руки к моей ладони растапливает все внутренние барьеры.
– Кристина… – выдыхает он, мягко касаясь моего подбородка. – Я тебя смущаю?
Замираю. Что он делает? Это безумие, табу… но я не сопротивляюсь, когда Амир наклоняется и касается моих губ своими. Легкий, осторожный поцелуй, но сразу лишает меня дыхания.
Босс отстраняется на мгновение, глядя мне в глаза. В них смесь желания, сомнения и чего-то удивительно нежного.
– Прости… я не могу удержаться, – бормочет, прежде чем снова притянуть меня, теперь глубже, сильнее.
Остро осознаю: больше всего на свете хочу, чтобы он меня не отпускал. Но собрав остатки самообладания, упираюсь ладонями в его грудь:
– Амир Каримович… – шепчу, пытаясь вернуть рассудок. – Нам… нельзя.
Его глаза горят желанием. Он не дает опомниться. Одним движением подхватывает меня на руки. Сердце стучит от смеси паники и предвкушения. Его руки уверенно держат меня, теплое дыхание на шее заставляет дрожать каждую клетку.
– Куда мы… – шепчу я.
– Тсс… Ничего не говори, Кристина. Для меня это все не просто так. Это серьезно.
Он несет меня через сад к маленькому домику в конце аллеи. Веранда, приглушенный свет, плетеные кресла. Ставит меня на ноги. Напряжение между нами становится невыносимым. Амир проводит рукой по моей щеке, скользит по волосам, осторожно прижимает меня к себе. Я закрываю глаза, отдаваясь теплу его прикосновения. Кажется, это сон. Я читала Лине сказку, уснула возле ее кроватки и вот что мне приснилось…
Его руки крепкие, сильные, но нежные. Поцелуй долгий, чувственный. Каждое движение, каждый вдох, каждая дрожь проходит через сердце. Время замирает. Мы стремительно пересекаем черту, но нет ни страха, ни сомнений – только доверие и желание.
– Кристина… ты прекрасна, – шепчет Юсупов с восхищением. В его голосе столько искренности и страсти.
– Амир… – выдыхаю, едва дыша.
Одной рукой он касается моего подбородка, другой обхватывает талию, притягивая меня сильнее. Я – провод под напряжением, везде, где мы соприкасаемся, наша кожа искрится.
– Пожалуйста… – шепчу ему в губы.
Я не могу больше ждать. Все внутри меня трепещет, каждая клетка кричит о том, что готова. Глубоко вдыхаю, позволяя себе раствориться в этом мгновении, когда его губы касаются моих – крепко, нежно, одновременно маня и подчиняя. Обхватываю его шею, прижимаюсь ближе, и из груди вырывается стон, когда он на мгновение отстраняется, чтобы сделать глубокий вдох. Его руки осторожно убирают волосы с моего лица, пальцы едва касаются кожи, а взгляд пронзает меня насквозь – ищет, ждет окончательного согласия.
На этот раз целую его первой. Наши языки переплетаются, и мир вокруг исчезает. Растворяюсь в каждом его прикосновении. Его тело такое большое, теплое, уверенное, а мое дрожит
