для тебя ничего подходящего нет, — хмуро проговорил кок. — Прости, но брони для твоего размера у нас тоже нет.
— Я сам есть броня, — оскалился я, закинув копья за спину, и направился к носу корабля, к бревну, на котором уже стояли воины в броне с крючьями для абордажа. — Крюк и пару цепей.
Один из воинов передал мне сорокаметровую цепь с тремя крюками, и я встал в начале носа, ожидая начала боя. Огромная гора плоти стала ближе, ее освещали факелы на трех пиратских кораблях, что встали на якорь рядом.
— Это Пожиратель Иншуа, — с придыханием проговорил кок, что прикрывал меня своим щитом справа, слева же меня прикрывал воин щитом, обитым кожей.
— Совсем небольшой, раненый. Ему год, не больше, — тихо проговорил стоящий слева от меня молчаливый воин со шрамом на все лицо. — Он заращивает рану, только маг ему нанести такой урон.
— Сакаши, это не интересно проклятому! — практически прорычал кок. — Калибан, Пожиратель Иншуа очень вкусный. Доберись до его сердца, и я приготовлю тебе блюдо, что сделает тебя сильнее.
Я молча взирал на огромного монстра, похожего на крокодила, но им он не являлся, это скорее некий предок динозавров. Огромная крокодилья пасть метров в десять длиной занимала четверть тела сорокаметрового монстра, у которого на спине зияла огромная рана глубиной в полметра и длиной метра в три. По его телу струились цепи, что уходили в воду, а их концы шли к кораблям. Монстр тянул корабли за собой, но свежая рана забрала у него последние силы. И негры, что сейчас ходили по нему, не лечили его рану, они пытались заставить его плыть дальше ударами копий. Вокруг штиль, а на веслах они почему-то не хотели плыть, возможно, дело в том, что в недавнем бою они потеряли слишком много бойцов.
— Мастер прикончит Иншуа одним ударом, — тихо проговорил Сен, но его голос был словно гром с небес для меня. Что-то щелкнуло в моей голове. Я развернулся и посмотрел в глаза старика, заставив его вздрогнуть.
Я шел к мастеру, не смотря на то, что все уже было предрешено. Мастер Иньху готовился к удару, его аура была видима даже простому глазу и озаряла тело капитана золотым светом. Мастер стоял посередине корабля, при помощи своей силы двигая его в воде совершенно бесшумно.
— Иншуа мой! — прорычал я, приближаясь к мастеру.
— Моя добыча, — не открывая глаз, проговорил мастер, а его руки плавно задвигались. — Нет времени спорить, впереди опасный враг.
— Мастер, мне все равно, что ты там считаешь. Я пойду к Иншуа и не дам тебе его убить, — тихо и спокойно проговорил я. — Мой путь ведет к Иншуа…
Мастер мгновенно открыл глаза. Его аура потускнела, он посмотрел на меня пронзительно, а его рука упала на короткий меч. Он мой опекун и я должен подчиняться, и та дерзость, что я совершил… Мастер может сделать всего два движения, и я буду собирать с палубы свои кишки. Иньху капитан корабля, и инициатива без его ведома равна предательству, что заканчивается только одним итогом, смертью.
— Иди, и не смей сделать так… — холодно проговорил Иньху, лязгая металлом. — Чтобы моя команда пожалела об этом.
Большего мне и не нужно, я тут же побежал к борту, снимая с себя копья и цепи — сейчас они были для меня лишь обузой, и бесшумно взмыв в воздух нырнул в морские воды.
Вода была холодной, но во мне теплился огонь, что согревал тело, а вот земля камнем тянула ко дну, и потому я плыл под водой, борясь не с собственным весом, а с тем, что вода является противоположностью моих двух из трех стихий. Когда я вынырнул, мой корабль был позади на добрые полсотни метров, меня же внезапно подхватил водный поток, а на палубе мелькнуло сосредоточенное лицо мастера.
— Помогает, — пронеслась мысль в моей голове. — Значит, он понимает, что происходит.
Течение несло меня между кораблями, и мне пришлось нырять в глубины моря, чтобы скрыться от света факелов. Вот течение ударило меня о борт и чуть не утащило под корабль, и я вцепился в доски, а течение будто поняло, что не туда начало уносить, и утихло. А до меня уже доносились пьяные голоса с палубы, Каро пировали, позабыв об осторожности, что было мне и команде лишь на руку.
— Ну и как тебе тот мальчик?
— Вкуснотища! Так голосил вначале…
— Я голоден.
— Опять? Ты же молочного съел, и даже со мной не поделился!
— Он вкусный, теплый, таким никто не поделится, и я не поделился. Хочу еще.
— Трупов нет, братья все съели, а пленников трогать Арго запретил. Их продать надо, пожри рыбы.
— Не хочу рыбы, хочу плоти, молочной.
— Все забрал Арго. Ты же знаешь, младенцы его еда, тебе еще повезло, что съел его в бою и…
Течение вновь усилилось и меня начало уносить от борта, я нырнул, пообещав себе, что обязательно вернусь, у меня теперь здесь незаконченное дело.
Холодная вода окутывала мое тело, где-то посередине пути меня попыталась сожрать акула, она впилась в мой бок, но не успела сомкнуть челюсти. Взмах ножом, второй и вот она уже мертва, а на моем боку осталась кровавая рана. Следы от зубов акулы, что выбрала не ту жертву.
Мое тело ударилось обо что-то шершавое, и я вынырнул, мои руки схватились за нечто острое. Мое сердце пропустило удар, а руки задрожали — я держался ладонями за зубы огромного чудовища, а его уцелевший зеленый глаз смотрел на меня. Его ноздри тяжело вдыхали воздух, эта пасть легко могла меня убить, а я сам приблизился к нему.
— Иншуа, я пришел за ними, — прошептал я и уверенно полез вверх по пасти, ступая ногами сперва на его зубы, а затем на морду, и оскалился его глазу по пути наверх. Не знаю, понял ли он меня, но он и виду не подал, ни единый мускул на его теле не вздрогнул, и казалось, что он даже глазом не моргнул, пока я лез по его пасти словно по лестнице.
Их было четверо, мощные черные Каро смотрели на рану чудища и смеялись над раненым монстром, чья цепь была явно не простой. Он бы порвал ее в одно мгновение, однако рунный стальной ошейник сковывал его волю. Символы, высеченные на толстых, стальных пластинах ошейника слабо светились во тьме, ведь монстр был еле жив, а ошейник питался его живительной силой, которой у Иншуа сейчас было мало, а он еще сопротивлялся, отчего от ошейника
