людьми. В секте Полуночного сияния было много талантливых усердных учеников, которые примкнули к ней, потому что им больше некуда было податься: они были одни в этом мире, поэтому и выбрали путь совершенствования тела и духа, чтобы стать бессмертными заклинателями. Довольно одинокий путь. Но именно убитый ученик был одним из немногих, кто встал на путь заклинательства по настоянию родителей, которые считали это престижным и почетным.
Насколько никудышный человек Лиэ Ю, раз в минуту слабости посмел подумать о таком?
Все было легко и просто пятьдесят лет назад, когда Лиэ Ю только задумал основать секту. Его первые ученики были достойными усердными людьми, которым не нужно было напоминать, зачем они самосовершенствуются. Но с течением времени секта обросла сторонниками, вместе с этим появилась иерархическая структура, а в какое-то время она и вовсе превратилась в очередное учебное заведение. Лиэ Ю не мог сказать, что и когда пошло не так, но то, что было у него сейчас — было явно не тем, о чем он когда-то мечтал.
Устав от своих мыслей, Лиэ Ю так и не взял в руки кисть, вместо этого решив смыть усталость в купальне. Далеко идти не нужно было: в личной резиденции главы секты располагалась и личная купальня.
Примерно в это время за километр от личной резиденции главы секты Ларт вышел из предоставленного им с Фуи и Ци Ян гостевого домика и осмотрелся по сторонам. Это было время дня, когда солнце уже зашло за горизонт, но ночь еще не полностью воцарилась над миром.
Ларт увидел, как спешат в общежитие ученики, кто-то до сих пор выполнял порученные задания по уборке территории, некоторые возвышались рядом с тренировочной площадкой, стоя на одной ноге на столбах.
Ларт подошел к крайнему из этих столбов и, задрав голову, обратился к мученику, что стоял на нем.
— Вы не знаете, где сейчас глава секты?
Мученик посмотрел вниз, потерял концентрацию и чуть было не свалился со столба. Он бешено замахал руками, словно собирался взлететь.
Ларт прождал минуту, но ученик по-прежнему извивался, изображая стрекозу. Чтобы тот не мучался, Ларт стукнул ногой по столбу. Ученик свалился на землю, впрочем, вполне удачно приземлившись на четвереньки.
— Что вы делаете⁈ — подскочив, воскликнул он. — За нами следит старший брат-наставник!! Если он увидит, что я спрыгнул раньше времени, — он всю ночь заставит меня на столбе стоять!!
— Я думал, вам сказали стоять до заката.
— А старший брат-наставник сказал стоять до ночи! Всего-то десять минут осталось, а вы!..
— Ладно-ладно, — замахал рукой Ларт. — Если твой старший брат-наставник будет возмущаться, скажешь ему, что это все моя вина. Вали все на меня.
— А, господин, а вы?..
— Я хочу узнать, где сейчас может быть глава секты, — напомнил Ларт, сделав вид, что не понял, что пытался спросить ученик.
— Чаще всего главу секты в это время можно застать в Цветочном павильоне. Еще он может быть в своей резиденции. А ночью он патрулирует входы в секту, хотя…
— Ну давай уж, договаривай, — вздохнул Ларт.
Ученик неуверенно посмотрел на него, но все же договорил:
— Хотя, очевидно, что это никак не помогает. Прошлой ночью существа из Двуликого города прорвались в секту, а наставники ничего не смогли сделать…
— Правда? — переспросил Ларт. — А откуда вам это известно, что ничего не смогли? Разве кто-то пострадал?
— Ну… Вроде бы нет… — замялся ученик.
— Так может быть, это благодаря наставникам, которые вовремя устранили угрозу?
— Может, и так, — хмуро согласился ученик. — Но Сол Тару отрубили голову, и тогда наставники ничего не смогли сделать. Они даже не заметили, что на территорию секты кто-то проник, все обнаружилось только утром.
— Ты видел его тело?
— Видел, — угрюмо подтвердил ученик, отвернувшись от Ларта и глядя на простирающийся над верхушками крон вид противоположной горы. — Мы в одной комнате жили. Мы с соучениками вообще ничего не заметили, проснулись по утру — а он так и лежит в кровати, только голова от тела отделена ровной линией, а кровь уже большой лужей накапала. Вот и как после такого спать спокойно⁈ Мы вообще ничего не почувствовали! Что, если мы ляжем спать, а на утро вновь кто-то проснется без головы⁈ Точнее, не проснется вовсе!
— Хватит паниковать! — не выдержал один из учеников, все еще стоящий на столбе. — Тошно слушать уже!
— А что, я не прав⁈ — взвился тот ученик, что разговаривал с Лартом.
— Что ты сопли распустил, как барышня? Ты стараешься стать бессмертным заклинателем, а не невестой на выданье! Да, здесь не безопасно! А знаешь ли ты, как обучают в четырех великих академиях? Да там каждый день кто-то на обучении умирает!
— Да не может такого быть! — закричал еще один ученик.
— Да правда, я слышал, там из сотни учеников до стадии формирования золотого ядра доживает только десяток!
— Да ну нет!..
Ученики принялись перекрикиваться, словно бабки на базаре. Ларт окинул их ироничным взглядом и пошел прочь. Со стороны к столбам пронеслась тень, и знакомый голос завопил:
— Вы чего здесь развопились, а⁈ Кто-нибудь из вас в курсе значения слова «медитация»⁈ Будете стоять на столбах до утра!!
— А-а-а! Старший брат-наставник Рюн, смилуйся! Мы не виноваты! Это все заклинатель со светлыми волосами! Это он нас попутал!!
Заклинатель со светлыми волосами в это время уже смылся довольно далеко от этих криков.
Лиэ Ю расслабленно вздохнул, откинувшись на борт купальни. Слабый пар клубился над водой, черные волосы заклинателя разметались по цветной плитке. В воздухе витал запах кипариса и дикой розы. Огоньки свеч, расставленных по бокам купальни, трепетали от легкого ветерка.
Лиэ Ю почти задремал, когда почувствовал сзади чужое присутствие. Он резко подскочил и, молниеносным движением подхватив лежащий неподалеку обнаженный меч, обернулся к непрошенному гостю. Меч остановился в сантиметре от его груди. За мгновение до того, как свечи потухли от резкого порыва ветра, Лиэ Ю смог рассмотреть отразившие свет пламени пшеничные волосы. Затем купальня погрузилась в темноту, а Лиэ Ю почувствовал движение вперед и поспешно убрал меч.
Послышался разочарованный вздох, а затем Ларт щелкнул пальцами, и все свечи в купальне вспыхнули вновь.
— Что вы здесь забыли⁈ — возмущенно воскликнул Лиэ Ю.
— О, а почему ты не обратился девушкой? Ночь же на дворе.
— А вы
