Они ездили по стране, пропагандируя ЛСД, налаживая каналы сбыта наркотиков на местах и создавая предпосылки для массированной пропаганды в пользу тогда еще находившейся в зачаточном состоянии контркультуры.
Минничино продолжает: «К 1967 году культ Кизи позволил распространить достаточное количество ЛСД, чтобы появилась ощутимая популяция “детей цветов”, первоначальным центром для которых послужил район Хейт-Эшбери в Сан-Франциско. Именно здесь соратник Хаксли Бейтсон основал “бесплатную клинику”, где трудились доктор Дэвид Смит, впоследствии ставший “медицинским советником” комиссии ООН по реформе законов о марихуане, и доктор Питер Борн, впоследствии занимавший пост специального помощника президента Картера по вопросам наркомании».
«Бесплатная клиника» действовала параллельно с Тавистокским институтом, созданным британской разведкой в качестве инструмента подготовки и осуществления психологической войны. Тависток, созданный в 1920-е годы в Лондоне как клиника, в годы Второй мировой войны стал психиатрическим подразделением британской армии, осуществляя свою деятельность под руководством доктора Джона Ролингса Риза.
Связь с язычеством
Однако только после того, как во Вьетнаме разразилась война и развернулось антивоенное движение, общество дошло до такой степени отчаяния и разложения, что наркомания стала по-настоящему массовым явлением среди молодежи. Иными словами, война была использована в качестве предлога для развертывания антивоенного движения. Разочарование войной сделало протестующих легкой добычей для хозяев, которые подвергали их зомбированию под общим руководством Тавистокского института и ЦРУ посредством культа наркотиков.
Это не значит, что большинство участников антивоенных акций протеста были платными агентами, работавшими на «новый мировой порядок». «Напротив, подавляющее большинство протестующих составляли члены организации “Студенты за демократическое общество”, и ими двигало возмущение войной, развязанной во Вьетнаме. Но, оказавшись в среде, подготовленной экспертами по ведению психологической войны из Тавистокского института, и поддавшись внушаемой ими идее, что гедонистический образ жизни является законной и оправданной альтернативой “аморальной войне”, протестующие растеряли свою систему ценностей и свой творческий потенциал в облаке гашишного дыма».[117] К организации «Студенты за демократическое общество» я еще вернусь.
Результатом этих потрясений стал стратегический уход США из Азии, обоснованный в подготовленной Генри Киссинджером «Гуамской доктрине», которая, по существу, являлась признанием поражения и сводилась к разыгрыванию «китайской карты» как средства сдерживания советского влияния и сильнейшей деморализации американского общества, в значительной степени растерявшего чувство национальной гордости и веру в дальнейший прогресс государства.[118]
Именно на это чувство отчаяния и рассчитывали представители Франкфуртской школы, искавшие новые культурные формы для дальнейшего психологического угнетения населения. Эту новую форму они нашли в виде Института политических исследований, созданного при организационной и финансовой поддержке Рокфеллера и Тавистокского института.
Институт политических исследований
Институт политических исследований был учрежден в 1963 году под руководством Макджорджа Банди, советника по национальной безопасности в администрации президента Кеннеди. Банди, бывший президент Фонда Форда, собрал в институте таких деятелей, как Ганс Моргентау, Стивен Мюллер, Турман Арнольд, Маркус Раскин и Ричард Барнет.
Банди был одним из архитекторов политики США в отношении Вьетнама и, в частности, отвечал за подготовку печально известной «Программы стратегических деревень» и кровопролитной операции «Phoenix» в регионе дельты Меконга.[119]
Главной задачей, поставленной перед Институтом политических исследований, была координация деятельности широкого ряда псевдоорганизаций — от местных самоуправляемых общин и негритянских националистических группировок до группировок противников научно-технического прогресса, антивоенного движения и подпольных террористических банд, таких как «Метеорологи», а также природоохранных движений — всего того, что в 1960-е годы обобщенно называли «новым левым движением». ФБР и ЦРУ внедряли в ряды «новых левых» контролеров и кураторов, а Институт политических исследований обеспечивал «легенды прикрытия» и «идеологический менеджмент».
Главным теоретиком был не кто иной, как Ноам Хомски — один из основателей движения «новых левых». С точки зрения Хомски, «главной целью создания “новых левых” в начале 1960-х годов являлось предотвращение радикализации студенческой молодежи. Здесь был двойной интерес. Непосредственной целью было не дать новообразованным социалистическим партиям воспользоваться брожением умов, которое началось в обществе уже в 1958 году вследствие кубинской революции и активизации борцов за гражданские права. В то же самое время развитие получили такие организации, как Корпус мира, и правительственные программы “войны с бедностью” и “общинных действий” — опять же, чтобы остудить студенческий радикализм и одновременно укрепить антиповстанческий аппарат на основе ризовской фашистской концепции общинного самоуправления».[120]
Важно отметить, что эти операции являются продолжением политических разведывательных операций, которые разрабатывались еще до Первой мировой войны под покровительством Национальной гражданской федерации и Фонда Рассела Сейджа и официально институционализировались уже после Второй мировой войны под эгидой ЦРУ.
В своем отчете под названием «Первые десять лет», пишет журнал «Executive Intelligence Review», «Институт политических исследований перечисляет своих лекторов и сотрудников, и среди них мы обнаруживаем членов группировки “Метеорологи” — леворадикальной организации, созданной отколовшимися лидерами и членами организации “Студенты за демократическое общество”. Сотрудники Института политических исследований, принимавшие участие в антивоенных акциях, совершали насильственные действия, включая использование бомб, с целью революционного свержения правительства Соединенных Штатов. Эта группировка являлась частью контркультуры, контролируемой изнутри правительством США. Известны их связи с Красной армией Японии, пуэрто-риканскими Вооруженными силами национального освобождения и “Черной армией освобождения”.
Кембриджский институт, Транснациональный институт в Амстердаме и родственные организации являлись проводниками этой политики. Они поставили перед собой цель внедрить в политический климат ту идею, что эти на самом деле тайные операции являют собой выражение политической воли народных масс. С помощью избранных СМИ многие из подобных операций приобретали видимость законных проявлений различных политических точек зрения».[121]
Финансирование Института политических исследований и родственных учреждений
Фонды, финансирующие противозаконную деятельность института, можно разделить на две основные категории. Верхний уровень составляют Фонд Рокфеллера, Фонд Форда и Фонд Филда, которые фактически формируют политику и обеспечивают финансирование конкретных операций. Важно отметить, что официальные отчеты данных фондов редко уточняют конкретные цели этих специальных операций; вместо этого они используют разного рода «прикрытия». Фонды второго уровня — Фонд Каплана, Фонд Стерна, Фонд Янса и Фонд Бернстайна — служат лишь каналами финансирования избранных секретных операций.
Дело Маркуса Раскина
Ключевой фигурой в деятельности Института политических исследований был Маркус Раскин, прошедший подготовку в целом ряде частных рокфеллеровских и официальных учреждений, связанных с машиной политической разведки. Первый уровень подготовки он получил на юридическом факультете Чикагского университета, который является фабрикой по производству агентов и оперативников Рокфеллера.
К середине 1960-х годов Рокфеллер вместе с основателями Института политических исследований Гансом Моргентау, Турманом Арнольдом и Макджорджем Банди (все они имели солидный опыт участия в рокфеллеровских операциях) приступили к созданию систематического прикрытия для управления анархистско-левацкими операциями, используя для этого широкую сеть прошедших специальную подготовку оперативников и боевиков.[122] Свою деятельность они осуществляли посредством тайного подразделения Совета национальной безопасности, известного как «специальный штат». Это подразделение занимается планированием и координацией психологополитических операций с целью манипулирования американской общественностью, используя обширную межведомственную подпольную инфраструктуру, включающую в себя все ветви государственной власти, в том числе государственного секретаря, министра обороны, министра финансов и директора ЦРУ, а также «тех, кто контролирует телевидение, радио и газеты, кто руководит крупнейшими юридическими фирмами, университетами и аналитическими центрами, частными фондами и крупнейшими публичными корпорациями».[123] В рамках этого «специального штата» Раскин осуществлял общее руководство тайными спецоперациями и подготовкой сценария общей дестабилизации, подразумевающего развитие и нагнетание террора.
