Радан видимо не давал им приказа отступать.
Сражение продолжалось ещё минут десять-пятнадцать. За это время кавалерия, гвардия и другие силы северян спокойной отошли, а пехотный строй был прорван, дрогнул и началось бегство.
Причем в этот раз бегство, действительно, многих спасет. У кербрийцев нет кавалерии, почти нет лёгкой пехоты и их самих меньше, чем паникующих северян.
Вскоре стало понятно, что вторженцы не пытаются преследовать врага. Они просто остались стоять на месте, будто ожидая продолжения банкета. Но его не последовало.
— Самая странная битва, что я видел, — подытожил Таркус. — А я всякой дряни успел повидать.
Проторчав в поле ещё минут десять, кербрийцы поплелись обратно в лагерь. Причём шли они заметно менее резво чем недавно на врага.
Таркус и Ликид спустились с вышки, ожидая возвращения заморских гостей. Те не выглядели победителями, хотя технически ими являлись. Мрачные и сосредоточенные шли они толпой. Многие испачканы кровью, припорошены пылью или ранены.
— Могу поздравить вас! — нарушил молчание Таркус, стоявший у подножия наблюдательной вышки. — Врагов было в разы больше, а вы выстояли!
К нему молча направился Гарам Кузнец, в чьих обычно спокойных глазах будто полыхал сейчас бледный огонь. Даже храбрый обычно Таркус слегка сжался перед вождем кербрийцев. Но тот заговорил без всякой агрессии. Размеренно и холодно звучал его голос, похожий на свист зимнего ветра в горах.
— Я так ничего и не понял, — заявил вождь. — Они же могли победить, а зачем-то разбежались и ушли. Что-то не так с этими людьми. Сражались без желания. Все здесь как-то неправильно.
Шедший рядом рыжебородый, тощий но высокий воин лет пятидесяти был гораздо более эмоционален и категоричен в суждениях:
— Ублюдки! Дети собачьи! Я приплыл сюда хорошо повоевать! Ждал нормального боя, с нормальными мужиками! Вши поганые! Вашу мать, только время отняли! — выкрикивал он, время от времени сплевывая себе под ноги.
Похоже, многие собравшиеся восприняли поведение северян как оскорбление или же просто не понимали что сейчас произошло. Я сам, честно признаться, не очень хорошо мог объяснить для себя поведение Радана.
В данной задачке есть некая неизвестная мне переменная. Это точно. Возможно, рыжий стратег получил вести, что прямо сейчас Бьорторн атаковали монстры. Или же в войсках Радана все сейчас вот настолько плохо с моралью, что они просто не готовы драться с упорным врагом. Такое, действительно, случалось в истории. Вспомнить хотя бы гибель Персидской державы и тяжелые поражения Византии времен арабских завоеваний. Тогда, измотанные долгой войной, силы двух империй были разбиты меньшей по численности, но более упорной и свежей новой стороной конфликта. Что если в армии Радана случился именно такой надлом?
Тогда даже логично, что рыжий не хочет рисковать головой в полевом сражении. Ему надежнее уповать на городские стены, протекцию Сандиса и магию Ксигона. Радан мерзотный тип, но далеко не дурак. Это я уже успел понять. Не дурак, но возможно трус. Зря он сейчас отступил или всё правильно сделал — постараюсь выяснить позже. Но история уже свершилась. Первое сражение кербрийского вторжения на Север окончилось в пользу заморских гостей, хотя они и явно разочарованы такой победой.
«Миссия успешно завершена», — объявила система и видение закончилось.
Я снова оказался на древней канртегской арене где-то посреди Сулима. Уже стемнело. Меня ждали охрана, маги, другие товарищи.
— Что-то случилось? — взволнованно спросила Орина.
А я сначала лишь улыбнулся, вдыхая вечерний воздух, правда изрядно отдававший гнилью могильной гидры. Затем таки ответил, собравшись с мыслями.
— Твой знакомый Радан очень странным образом проиграл очередное сражение на Севере.
— Чудовищам Сердца?
— Даже не им. Там долгая и запутанная история, растянувшаяся на многие месяцы. Расскажу по дороге. Нам пора.
Глава 8
Начало начал
За остаток вечера я пересказал Орине сюжет странного сражения Радана против кербрийцев. Девушка тоже была озадачена поведением бывшего товарища. Она потерла слегка обгоревший лоб, явно размышляя над услышанным.
— Радан никогда не был смельчаком, но и трусом я бы его не назвала, — прокомментировала северянка. — Он из тех, кто предпочитает бить в спину или прятаться за спиной того, кто посильнее. Человек подлый, лживый, но не глупый. Как бы он ни был мне противен, я не должна позволять эмоциям затмить разум. Если у Радана есть шанс победить, он им воспользуется.
Согласен. Тем страннее кажется его поведение в прошедшем бою. Надо бы поговорить завтра с кем-то из магов. Возможно, Север горит уже ярче и жарче чем я думал. А значит нам туда дорога… И чем скорее, тем лучше.
Но сначала надо как можно более тщательно смыть с себя вонь могильной гидры. Благо во дворцовом комплексе имелось множество купален. Вскоре я оказался в горячей ароматной воде, а двое мыльниц, пытались очистить меня от пахучей скверны. Где-то в метрах трех тоже самое делали с Луной, которой процедуры не нравились, но запах гнили не нравился сильнее.
— Зачем ты сломал её? — вдруг спросила гибрид где-то на середине помывки.
— Ты о чем?
— Касс. Она теперь… Испорчена.
— Ей вернулись нормальные человеческие чувства.
— Я об этом и говорю. Зря. Она теперь меня боится. Всех боится. Тьфу. Такую женщину испортил.
— Надо было спасти её, — возразил я. — Вернуть к жизни.
— Страх это не жизнь, — возразила Луна.
— Ой, нашлась любительница простой философии, — зло усмехнулся я.
Однако, слушать такое мне было крайне неприятно. Особенно учитывая как чувствовала себя Касс после воскрешения.
Ночь, слава богам, прошла относительно спокойно. Никакие древние чудовища под Изумрудными Садами не пробудились, демоны в окна не лезли. Я спал крепко, в отличие от Касс. Утром Децимала пожаловалась, что ее подопечная практически не смыкала глаз. Касс мучали страхи и кошмары. Все, что произошло с нами ранее она теперь видела иначе. Ей снились Север, Сейд-Нирам, Пасть Таргара и затмение в степях Шадда. Ужасы, через которые она когда-то прошла с холодным сердцем, вновь преследовали ее. Их тени поднимались из праха прошлого и тянули длинные черные руки страха к ныне беззащитному сердцу девушки. Я очень хотел ей помочь, но пока не представлял как. Однако точно могу сказать, что возвращение к подавлению
