желал моей смерти. Ураган имперской политики достиг глаза бури. Даже с одним из самых опасных врагов — Сандисом у меня сложилось хрупкое перемирие.
Сейчас вся опасность для меня исходила с Севера. Я чувствовал ее буквально кожей. Стоило мне только покинуть Изумрудные Сады, как браслет, сделанный для меня Нэл, стал часто нагреваться, а первая же ночь в Реге принесла с собой тревожные видения, полные дыма, огня и смерти. Даже самые разложившиеся покойники вставили с курганов и кладбищ, гнойными глазами взирая на пылающие небеса. Чаша зла Севера была переполнена. Она готовилась пролиться на весь остальной мир. И мне предстояло самое сложное — убедить в этом Сенат. Множество благородных мужей, которые годами практиковались в искусстве перекладывания ответственности, должны принять на себя ответственность за мой поход.
Начать предстояло, конечно же, со своего прекрасного семейства. Мои инициативы были встречены без особого энтузиазма. Севидий Лиардиан Старший буквально заявил:
— Так ведь ещё не горит.
Под этим почтенный сенатор имел в виду, что Север ещё недостаточно доконал Империю. Вот убьют — тогда звоните. Гром не грянет, квирит не пойдет приносить жертвы.
По Северу Сенат ещё до моего отбытия на Турнир сформировал специальную комиссию. Они успели даже провести три или четыре заседания, но все их вердикты и эдикты сводились к банальному усилению границы ещё чуть-чуть. Словно дополнительные пять венаторов зашлифованные сверху когортой новонабранной ауксилии решили бы всю проблему. Выводы комиссии критически отставали от набирающего силу Ужаса, что правил ныне на Севере.
Вместе со мной из Сулима вернулась практически вся моя свита. Касс и Децималу я собирался наконец-то отослать в поместье. Мои же личные планы состояли из трех основных пунктов: выбить снабжение, начать переброску сил и отправиться непосредственно на Лимес, чтобы там оценить положение обороны без Иратиона.
Прощание выдалось довольно мрачным. Если Децимала просто поблагодарила меня за возможность изменить свою жизнь, то на Касс мне было больно смотреть. Судя по глубоким теням под глазами девушка не высыпалась каждую ночь. Усталость уже успела накопиться и гладиатрикс выглядела изможденной. День за днём ей приходилось теперь бороться с собственными демонами. И прощание со мной отнюдь не означало спокойную жизнь.
Я постарался высказать всё, что у меня было на уме и сердце, подав это в подходящей манере. Как-то утешить и приободрить её.
— Я благодарен тебе не просто за службу, — произносил я в тенистом саду на фоне журчания фонтана. — Ты стала для меня опорой. Когда мир вокруг рассыпался на части, когда тьма и огонь пожирали города, я знал что рядом есть человек, который не оставит меня. Это придавало сил. Судьба поступила с тобой несправедливо, но ты прошла все ее испытания намного достойнее, чем многие баловни фортуны. Воин, защитник, любимая женщина. Со всем этим ты справилась блестяще. Теперь настало время заслуженного отдыха. Я прослежу за тем, чтобы ты ни а чем не нуждалась. Постарайся раскрыть другую сторону этой жизни. Не только смерть, кровь, огонь и славу, но тихий ход спокойного времени, когда не нужно каждую секунду беспокоиться за свою жизнь. Очень надеюсь, что однажды я смогу к тебе присоединиться. А пока отдыхай!
Я взял ее за руку, постаравшись изобразить на своем лице нечто наподобие улыбки. Впрочем, и улыбка на моем шрамированном лице выглядит теперь жутко.
Ладонь девушки оказалась холодной. Когда-то твердые на рукояти меча пальцы слегка подрагивали. Пульс страха трепетал в них.
— Спасибо, — нервно сглотнув, ответила Касс.
Я немного помолчал, ожидая захочет ли она что-то еще сказать. Нет. Пока рано.
Что ж… По крайней мере она потихоньку учится держать себя в руках хотя бы днем. Возможно, однажды Касс снова вспомнит наши приключения, когда страх отступит. И тогда другие чувства захлестнут её. Но сейчас ещё не время. Её вторая жизнь только начинается, а рождение это всегда больно.
Я обнял Касс на прощание, неожиданно ощутив страшное предчувствие, что мы больше никогда не увидимся. Это чувство было столь сильным, что хотелось немедленно изменить курс действий. Не оставлять девушку здесь, а снова забрать с собой.
Нет. Это все блажь и дурные предчувствия. Здесь ей будет лучше, а самое главное безопаснее. Я разомкнул объятия, выходя прочь. Ощущение будто страницу жизни перевернул.
Весь остаток дня был посвящён не самому приятному общению с родственниками, сенаторами, Доктонием и принцепсом Беро. Всем я говорил одно и то же, получая различные, но одинаковые по сути ответы. Предлагали подождать, разобраться сначала с щаддинцами, оставить все на магов и федератов. Федератов, как же. Боеспособность Радана и так ниже плинтуса. Не уверен, что он защитит Бьорторн от кербрийцев. Не то, что от исчадий Порчи отобьется. Однако в силу статуса триумвира просто отмахнуться от меня было уже нельзя. Используя все возможные рычаги влияния, я таки выбил себе заседание Сената по вопросам безопасности Лимеса Север.
В зале Курии Менадаса меня собралось слушать примерно четыре сотни достойнейших мужей. Где-то за двадцать минут все уселись, немного пошептались и были готовы начать заседание.
— Сегодняшнее заседание Сената Империи собрано по инициативе уважаемого триумвира Михаира Лиардиана. — начал Беро, а затем произнес свою стандартную мантру. — К сожалению здоровье любимого нами Императора Скриббона Камилла не позволило ему сегодня присутствовать на заседании. Он передал мне, своему другу и соратнику, те вопросы, которые должны быть сегодня рассмотрены по его воле. Однако начнем мы с инициативы триумвира Михаира. Если ни у кого из уважаемых заседателей нет возражений, мы приступим к докладам по первому из вопросов сегодняшней повестки.
Нет ничего более постоянного чем временное. Первое лицо Империи давно превратилось в виртуального персонажа, но все уже к этому привыкли. Трон не пуст, даже если его занимает тень.
— Триумвир Лиардиан запрашивает дополнительные силы, а самое главное средства для начала новой кампании, целью которой станет очищение Севера от злогубительного колдовства, угрожающего нашим границам.
Злогубительного? Неплохо завернул. Вообще спасибо Беро, что несмотря на личный скептицизм относительно моей затеи, описывает он все довольно красочно и подробно. Так он зачитал несколько докладов о происшествиях на границе, а затем упомянул загадочную смерть Иратиона, которому ранее доверили защиту Лимеса. Впрочем, все эти тревожное сигналы были лишены конкретики. Из них становилось ясно, что на Севере творится какая фигня, но было решительно неясно какого масштаба угроза там пустила свои гнилые
