мужем в гостиную, где он снова завалился на диван.
– Что произошло? – спрашивает она.
– Отстань.
– Скажи, что произошло! – настаивает Сефана.
Шарандон дает ей такую сильную пощечину, что я вздрагиваю. Они смотрят друг на друга, и Сефана отводит глаза. Она возвращается в кухню, когда я надеваю блузку.
– Завтра доубираешь, – говорит она, открывая дверь в постирочную. – Иди спать.
– Спасибо, – шепчу я.
Я приставляю стул к ручке двери и ложусь на матрас. Руки дрожат, все тело дрожит. Я прижимаю к себе Батуль и смотрю в потолок. Я призываю на помощь Господа, который уже давно обо мне позабыл.
Десять минут спустя я слышу в кухне шаги своего врага. Шарандон пытается открыть дверь, я перестаю дышать. Я молюсь, чтобы стул не сломался, чтобы спас мне жизнь.
– Ах ты, хитрая тварь… Открывай!
Я ничего не отвечаю, я не способна произнести ни слова.
– Открывай, черт возьми! Это мой дом!
Он наседает, пробует еще раз, и я вижу, что стул шатается.
– Войду, тебе конец! – предупреждает он.
Я вжимаюсь в стену, сердце стучит, как сумасшедшее. Стул не выдерживает, дверь распахивается. Я снова ору, ору изо всех сил.
Секунда, и Шарандон склоняется надо мной. Дает мне кулаком в лицо, я бьюсь головой о стену.
– Заткнись!
Он продолжает меня избивать, я еще могу кричать. Но его уже ничто не остановит.
– Ты плохой, папа…
Шарандон прекращает меня бить и оборачивается; в постирочную вошел Вадим, у него в руках его любимая мягкая игрушка. Он начинает рыдать, когда видит на моем лице кровь. Появляется Сефана и смотрит на мужа взглядом, который мне не забыть никогда. Я скорчиваюсь на матрасе и тоже начинаю плакать. Шарандон побежден, он отталкивает жену и исчезает. Сефана берет Вадима на руки. В ее глазах ярость. Она хлопает дверью, и я остаюсь одна со своей болью.
В эту ночь я знаю, что не усну. Потому что скоро Шарандон отомстит мне за это оскорбление. Может быть, уже завтра. И Сефана не сможет ему помешать. Никто не сможет.
36
Когда Габриэль вошел в комнату, был уже почти вечер. Как только девушка его увидела, то сразу вжалась в кровать.
Он подошел, держа в руках небольшой поднос, и несколько секунд пристально на нее смотрел.
– Голодна?
Она не ответила, не двинулась с места. Он поставил поднос рядом с ней, вытащил из кармана ключ от наручников и отстегнул ее запястье. Потом сел в кресло на другом конце комнаты.
Она взглянула на подношение. Чашка чая, печенье и яблоко. Она не пошевелилась.
– Ты должна поесть. Иначе рискуешь умереть.
Он сказал это с улыбкой, в которой было что-то жестокое.
– Еда не отравлена. Можешь не бояться.
Она сконцентрировалась и попробовала произнести:
– Вы… ме… ня…
Слова разваливались, слоги перемешивались. Она не могла нормально говорить и снова замолчала.
– Как тебя зовут? – спросил Габриэль.
Она поднесла руку к виску.
– Какое сегодня число?
Она чуть покачала головой.
– Сотрясение мозга, – заключил Габриэль.
Он вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Она подумала, что сейчас самое время бежать. Но для этого надо было найти силы и встать с кровати. Когда она попыталась сесть на край постели, ее замутило. Она сжала руками голову и закрыла глаза.
Габриэль вернулся в комнату и положил на поднос таблетку, потом снова сел в кресло.
– Прими, – приказал он.
Она недоверчиво посмотрела на него, в ее глазах блеснули ярость и отчаяние.
– Ты должна есть и спать. Тогда, может быть, память и вернется.
Поскольку она по-прежнему не двигалась, он вздохнул.
– Иначе придется тебя заставить, – пригрозил он. – Это может быть очень неприятно, уверяю тебя…
Она поднесла чашку ко рту. Сладкий вкус, горячо, вкусно. Она взяла таблетку и долго рассматривала ее, прежде чем проглотить. Если эта маленькая таблетка отравлена, в конце концов, это просто прекратит ее страдания. Потом она съела половину печенья. Силы уже почти оставили ее, она решила больше не есть и опустила гудящую голову на подушку. Габриэль снова приковал ее к перекладине кровати и странно улыбнулся.
– Хороших снов, – прошептал он.
37
У Тамы еще не прошли синяки на лице и на теле. Уже неделю Шарандон не подходит к ней, лишь бросает полные ненависти взгляды, которые не предвещают ничего хорошего. Готовит месть, и она будет ужасной.
Тама прекрасно понимает, что отношения Шарандонов портятся с каждым днем.
В кухонное окно девочка видит, как к дому подъезжает Межда. Она оставляет машину в саду, и Сефана встречает ее на пороге. Они устраиваются в гостиной, Тама приносит им чай с мятой и пирожные. Они странно на нее смотрят, как будто она в чем-то провинилась. Она слышит из кухни, как они разговаривают, но разговор ведется так тихо, что она не может разобрать ни единого слова.
Когда они приходят к ней в кухню, уже почти полдень.
– Собирайся, – приказывает Сефана.
Тама кладет на стол полотенце и смотрит на них непонимающим взглядом.
– Слышала? – добавляет Межда. – Поторапливайся.
– Но…
– Без разговоров! Берешь вещи и едешь со мной.
– Куда?
– Ты покидаешь этот дом, – говорит Сефана. – Теперь будешь жить у Межды.
Мир Тамы рушится. Земля уходит из-под ног. Она ничего не понимает.
– Давай же, пошевеливайся! – торопит ее Межда.
– А Вадим…
– Что «Вадим»? – взвивается Сефана.
– Кто… Кто будет о нем заботиться?
Сефана поджимает губы. Этот простой вопрос скрывает тысячи мелочей.
– Через несколько дней кто-нибудь тебя заменит. Более достойная девица.
Тама застыла, словно каменное изваяние.
– Я сделала что-то дурное? – спрашивает она.
– Ты прекрасно знаешь! Думаешь, я не вижу, что у тебя с моим мужем?
– Но это он…
Межда вцепляется ей в руку, впиваясь ногтями в кожу.
– А теперь закрываешь рот и идешь за мной. Навидалась я таких вертихвосток…
Тама не знает значения слова «вертихвостка». Наверное, это какое-то оскорбление. Она снимает передник, идет в постирочную. Открывает трясущимися руками коробку, в которой лежат ее скудные вещи и рисунки Вадима. Она кладет туда Батуль, тетрадки, ручку и последнюю незаметно взятую книжку.
Это все, что у нее есть.
Она чувствует, как на глаза наворачиваются слезы, и старается не плакать. Конечно, Сефана все видит. Только не хочет признаться своей дорогой кузине, что ее муж предпочитает ей девчонку. Прислугу.
Она возвращается к женщинам, неся в руках коробку.
– Можно, я попрощаюсь с Вадимом? – мягко просит она.
– Он в школе, – сухо напоминает ей Сефана. – Так что ты его не увидишь… Ты вообще его больше не увидишь.
Таме кажется, что
