«Было дело».
«А машину?»
Я смерила его глазами и улыбнулась. Заслужил. «У меня была машина в Канаде. Совсем недавно я сожгла водительское удостоверение, где права — не знаю, но это неважно. Думаю, легко получу Британские, если понадобится».
«А… А тебе не трудно закрыть за нами ворота?» — спросил Кон.
Глава шестая
“Tis down in yonder garden green, Love, where we used to walk, The finest flower that ore was seen Is wither d to a stalk.»
Ballad: The Unquiet Grave
Зря я боялась ужина с Лизой и дедушкой. Старик был в отличном настроении и, хотя он периодически пускался в разговоры типа «а ты помнишь…», а Лиза очень волновалась и напряженно на нас обоих смотрела, все прошло достаточно гладко. Вроде, я ни в одну ловушку не попала. Кона не было. Начинало смеркаться, он собирался допоздна работать в поле, пока хорошая погода.
Вскоре после ужина дедушка отправился в офис писать письма, а мы с Лизой мыли посуду. Миссис Бэйтс удалилась в пять, а девушка, которая помогала на кухне и в молочной, — сразу после дойки. Мы с Лизой работали в тишине. Я устала и переполнилась впечатлениями, а она, должно быть, понимала, что я не хочу говорить. Больше не пыталась навязываться с советами и вопросами и не стала задерживать, когда вскоре после девяти я пошла в комнату.
Я сидела у открытого окна в запахе роз. В голове прокручивались события дня, будто какое-то маленькое существо кругами бегало по клетке. Быстро темнело, солнце садилось в облака, становилось прохладно. Над облаками чистое спокойное небо на секунду стало бледно-зеленым, туманным, как запотевшее стекло. Скоро выйдет луна.
Очень тихо. По крыше ходят голуби, слышен шорох их ног. Скоро они заснули. Из сада прилетел запах сирени. Бабочка пролетела у щеки, летучая мышь разрезала чистое небо, как нож. В заброшенном саду прыгнул черно-белый кот, кто-то запищал в траве… Я решила закурить и потянулась за сигаретой. За домом раздался звук открываемой двери, мужские шаги прошумели по двору и затихли где-то на траве. Кон закончил позднюю трапезу и уходил снова. Я встала, набросила легкое пальто, засунула в карман пачку сигарет и отправилась вниз. Лиза убиралась на кухне. Я быстро сказала: «Пойду погуляю. Я… хочу осмотреться». Она нелюбопытно кивнула, я вышла в сгущающиеся сумерки.
Я догнала его на дороге к заливному лугу. Он нес моток проволоки, молоток и клещи, услышав шаги, обернулся и остановился. Улыбка сошла с его лица, когда он увидел в каком я настроении. Я сказала, тяжело дыша: «Кон. Я должна была увидеть тебя».
«Да. Что случилось? Неприятности?»
«Нет… По крайней мере, не то, что ты думаешь. Но я должна сказать… Прямо сегодня».
Я уже близко подошла к нему. Еле различимое в сумерках лицо насторожилось, приняло почти враждебное выражение, он приготовился защищаться. Вот так, его сотрудничество продолжалось до тех пор, пока я вела себя согласованно с ним, но как только он заподозрил, что я что-то меняю… «Ну?» — спросил он.
Я собиралась говорить рассудительно и тихо, излагать подготовленные аргументы, но угрожающее звучание его вопроса разбило мою рассудительность вдребезги. Очень по-женски я забыла о логике и начала с конца: «Это не может продолжаться. Ты же видишь! Это невозможно!»
Он стоял очень тихо. «Что ты имеешь в виду?»
«То, что говорю. Пора остановиться. Мы сошли с ума, когда решили это сделать! — Стоило начать, как отказали тормоза. — Мы… Нужно придумать какой-то способ… Что-то сказать старику… Уверена, мы сможем что-нибудь придумать! Ты должен понять, что нет смысла в моем присутствии, ну ведь увидел уже… Даже если бы никто меня не разоблачил…»
«Если бы? Ты имеешь в виду, что он это сделал?»
«Нет, нет, нет! — Я заметила, что мой голос приближается к визгу и, почти захлебнувшись, заставила себя говорить тише. Мы стояли у ворот, там же, где днем. Я схватилась за них, чтобы успокоиться. — Кон… Послушай, извини…»
Он холодно заявил: «У тебя истерика. — Поскольку это была чистая правда, я ничего не ответила. Он опустил инструменты и проволоку на землю у забора, подошел ко мне и заговорил так неприятно, как я думала он не умеет: — Угрызения совести замучили, дорогуша? Не поздновато ли?»
Его тон, даже больше чем слова, привел в порядок мои нервы. Я вскинула голову. «Я так не считаю».
«Нет? Подумай еще, красотка!»
Я уставилась на него: «Ты что ли угрожаешь мне, Коннор Винслоу? А если так, то чем?»
Было почти темно, и он стоял спиной к свету. Прислонился плечом к воротам, судя по всему, полностью расслабленный. Я скорее чувствовала, чем видела, что он продолжает внимательно и враждебно меня разглядывать. Но заговорил он легким тоном: «Угрожать? Да ни в коем случае, любовь моя! Но мы в этом деле союзники, соратники и работаем вместе. Не могу тебе позволить забыть наш… договор. Слишком быстро. Пока все отлично, даже лучше, чем я надеялся… И так все и пойдет, дорогая, пока я, и ты, конечно, не получим того, чего хотим. Достаточно честно?»
«Да». Луна поднималась из-за темных деревьев. Слабо блестела река. Небо цвета полированной стали. Кобыла в тридцати ярдах от нас перестала есть траву и подняла голову, смотрела, прижав уши. На фоне теней от живой изгороди и деревьев она слабо, ровно и прохладно светилась, будто сделана из драгоценного металла. Я смотрела на Кона. «А интересно…»
«Что?»
«Просто интересно, насколько далеко ты можешь зайти, чтобы получить то, чего тебе хочется».
«Мне это иногда самому интересно. Ты бы и сама удивилась, маленькая кузина, что может человек заставить себя сотворить, если ничего не достается ему без усилий. И почему ты думаешь, что это неправильно? Человек, знающий, что он способен… — Он замолчал и улыбнулся. — Ну вот что, дорогая девушка, не собираюсь начинать все сначала… Буду честным, пока можно, но, клянусь Богом, найду и нечестные способы, если буду вынужден!»
«Понимаю. Выяснили отношения, значит. — Я вытащила пачку сигарет из кармана. — Закуришь?»
«Спасибо. Ты куришь слишком много, не кажется?»
«Очень может быть».
«Я был уверен, что у тебя достаточно здравого смысла и ты не запаникуешь, как только столкнешься с чем-то неприятным. А в чем дело, кстати? Иди, прикури». При свете спички я ясно разглядела его лицо. Несмотря на легкомысленный тон, оно не выражало ни малейшей симпатии. В нем вообще не было нормальных человеческих чувств. Очень деловое выражение, будто человек решает опасную проблему, требующую полной сосредоточенности. Эта проблема — я. Меня надо опять ввести в разум. Спичка погасла. Я подумала, что мне все померещилось, потому что заговорил он почти нежно. «Может, расскажешь, что тебя так огорчило? Ведь было что-то, да? Что? Лошади днем? Когда я пришел, ты выглядела, как семь смертных грехов». «Правда?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
