«Нет. Я днем тебе сказала…»
«Пожалуйста».
«Кон. Для меня хватило трагедий на один день. Не собираюсь биться в твоих руках или изображать что-нибудь подобное. Отпусти и прекрати сцену».
Он и не подумал этого делать. Притянул меня ближе, сказал голосом, который возбудил бы всякую нормальную женщину: «Зачем тратить время на ссоры? Ты разве не знаешь, что я с ума схожу по тебе? Просто с ума схожу…»
«Я догадалась, — ответила я сухо, — что ты имеешь весьма специфический способ выражать это, как правило».
Он ослабил хватку. Я с удовольствием подумала, что слегка нарушила обычный для него ход вещей. Но я вовсе не сбила его с толку. Он тихо рассмеялся, будто мои слова были понятной для двоих шуткой, и опять притянул меня к себе. Зашептал в левое ухо: «Твои волосы при этом освещении, как расплавленное серебро. Точно, и я…»
«Кон, прекрати! — Как остановить его и не проявить жестокости? — Кон, я устала…»
И тут пришло спасение. Серая кобыла, которая тихо и незаметно подходила все ближе к воротам, неожиданно подняла красивую голову и просунула ее между нами, продолжая жевать. Обрывки травы посыпались по белой рубашке Кона. Он жалобно выругался и отскочил.
Кобыла потерлась об меня головой. Пытаясь не смеяться, я провела рукой по ее гриве, другой рукой потрогала ее нос, отвернула от Кона, сказала ему: «Не сердись! Она, должно быть, ревнует. — Он не ответил. Отошел на шаг, поднимал проволоку и инструменты. Я быстро продолжила: — Ну не сердись, Кон. Извини, что я вела себя, как идиотка, но я расстроилась».
Он выпрямился и обернулся ко мне. Он не выглядел сердитым. Его лицо вообще ничего не выражало, пока он рассматривал нас с кобылой. «Похоже на то. И очевидно, что не из-за лошадей».
«Из-за… Ой. — Я оттолкнула голову кобылы. — А я тебе и не говорила, что из-за них. И она очень даже нежная, правда?»
Он стоял и смотрел на меня. Потом сказал очень сухо: «Главное, чтобы ты знала свое место».
«Это да, — ответила я устало. — Я его знаю». Я отвернулась и ушла, он остался стоять, держа проволоку в руке.
Тропинка к Форрест Холлу выглядела так, будто никто по ней не ходил лет сто. Не помню, чтобы я сознательно приняла решение пойти туда. Просто хотела как можно скорее уйти от Кона и какое-то время не сталкиваться с Лизой. Я обнаружила, что с неясной целью быстро удаляюсь от дома по тропинке к Холлу.
Слева за большими деревьями блестела вода. На тропинку наползали тени. Остатки прошлогодних листьев зашуршали под ногами. Вокруг безумствовали, источая ароматы, разросшиеся растения. Я подошла к воротам, ведущим на земли Форреста. Они почти спрятались за кустами и девичьим виноградом, заскрипели, когда я их открыла. В лесу было темнее, но иногда между ветвями обнаруживался кусок залитого лунным светом неба в раме из ветвей. В одном таком окне горела звезда, бело-голубая, будто холодная.
Я легко могла бы пройти мимо летнего домика, если бы не знала точно, где он — в отдалении от дорожки под деревьями. Одичавшие рододендроны оставили от двери только призрак черного провала среди теней. Сова промелькнула, как тень летящего облака, и заставила меня повернуть. Лунный свет освещал край крыши. Пролет ступеней, заросших лишайником, уходил в кусты. Я остановилась на секунду, потом покинула тропу и пошла вверх, отталкивая листья рододендронов. Они были будто кожаные и наркотически пахли осенью и черной водой.
Летний домик построил в восемнадцатом веке какой-то Форрест, склонный к романтике. Маленький прямоугольный павильон, открытый спереди, украшали ионические колонны. (Ионические колонны стройны, их ствол прорезан вертикальными бороздками, сверху они увенчаны двумя завитками. — Прим. пер).
Мраморный пол, с трех сторон — широкие сиденья. В центре — тяжелый стол. Я прикоснулась к нему пальцем. Толстый слой сухой пыли. При солнечном свете, если раздвинуть ветки кустов и положить на сиденья подушки, там должно быть просто очаровательно. Теперь этот дом не годился даже для призраков. Голуби могли бы там гнездиться, и, может, пара черных дроздов, да еще сова на крыше. Я спустилась по ступеням на тропу.
Там я подумала, не вернуться ли. Но события дня еще не улеглись в голове, а в лесу было тихо и свежо. При полном отсутствии комфорта, здесь было вдосталь одиночества. Я решила пойти дальше, до дома. Луна светила ярко, и даже когда тропа скоро повернула от реки, я очень хорошо видела дорогу.
Скоро кусты расступились, и тропа повела вокруг бугра, на котором росли огромные кедры. Я выбежала из тени на лунный свет и совсем близко увидела дом.
Эта поляна когда-то была садом. На бывших клумбах росли одичавшие азалии и барбарис. Все заросло травой, никто не стриг кусты и маленькие декоративные деревья. Но места, где раньше располагались аккуратные дорожки, выделялись. В центре раньше были солнечные часы, теперь они заросли кустами. В дальнем конце сада к террасе дома между балюстрадой и каменными урнами поднимались ступени.
Я остановилась у солнечных часов. Тяжелый запах цветов. Зияющий каркас здания. На фоне высоких деревьев луна четко вычерчивала разрушенные стены. Одно крыло здания, все еще с крышей и трубой, выглядело почти нетронутым, пока не бросались в глаза тени деревьев в окнах. Влажная пружинистая трава. Крикнула сова, пролетела мимо слепых окон и скрылась в лесу. Я неуверенно пошла вверх по ступеням. Наверное, там можно встретить призрака…
Но не встретила. Ни одного обрывка прошлого не нашла я в пустых комнатах. Прошедшие дни… Гостиная. Кусок обуглившейся панели, обломок двери, руины когда-то красивого камина. Библиотека. Сохранились полки на двух стенах, а над разрушенным камином — остатки щита. Длинная столовая. Трава пробивается сквозь разбитые доски пола, вьющиеся растения свисают со стен. На верхнем этаже одно окно ярко блестит сохранившимся стеклом…
Ничего там я не обнаружила. Повернулась и ушла почти бесшумно. Остановилась перед лестницей, обернулась на мертвый дом. Падение Дома Форрестов. Издевательские слова Кона будто прозвучали в воздухе. Разрушился дом преуспевших купцов и искателей приключений, которые построили его полным достоинства и красоты, заботились о нем, а теперь его нет. Красота и достоинство ушли, в этом мире такие явления и понятия бегут меж пальцев, как вода.
Зашелестели кусты у края поляны, зашуршали мертвые листья под ногами, тяжелое тело пропихивается сквозь ветки… Не было причин пугаться, но я замерла, повернувшись лицом к кустам, отчаянно сжала камень балюстрады, сердце забилось сильнее…
Всего-навсего овца с ягненком, почти таким же большим, как она сама, пропихивалась через азалии. Увидела меня и остановилась, луна отражалась в ее глазах. Барашек изумленно вскрикнул, его крик улетел в леса и повис там навсегда, заполняя его барабанную, жаждущую эха пустоту. И они исчезли, как призраки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
