«Знаешь, ты ведь можешь не приближаться к коню Форреста, если не хочешь».
«Я знаю, что… Между прочим, спасибо, ты меня спас. — Я прислонилась к воротам и глубоко затянулась. — Извини, начала говорить не с того конца и все запутала. Не нужно, думаю, сообщать, что я не собираюсь тебя подводить. Я… У меня был жуткий день, и я вышла из себя. Попробую объяснить, как положено разумному человеку, то есть не по-женски».
«Ты сама сказала, солнышко, мне не пришлось. Начинай, слушаю».
«Впрочем, я действительно собиралась говорить о перемене планов. Нет, подожди, Кон, дело в том, что кое-что изменилось».
«Изменилось? Что? Когда?» «Когда я поговорила с дедом вечером, здесь». «Я… так и думал, что здесь что-то было. Говорю, ты выглядела жутко. Но подумал, что из-за этой дурацкой кобылы».
«Дело в том, Кон, что, возможно, мы зря все это затеяли. Это меня прямо-таки потрясло. Я… Думаю, он все равно собирается оставить Вайтскар тебе».
«Что?»
«Он так сказал».
«Он так сказал?»
«Почти. Готова поклясться, что он имел в виду именно это. Знаешь, что его юрист, кажется Исаакс, приедет в пятницу?»
«Нет. Не знал». Голос звучал, будто Кона одурманили.
«Но приедет. Юлия будет здесь в среду, а Исаакс в пятницу. Дедушка не сказал ничего определенного, но намекал. У меня возникло ощущение, что он хочет устроить что-то вроде семейного собрания в пятницу и заранее пригласил юриста. Поэтому очень даже разумно предположить, что речь пойдет о завещании. Он сказал, что хочет решить все вопросы».
Кон так резко шевельнулся, что ворота заскрипели. «Да, но это только догадка! А про Вайтскар? Что он точно сказал?»
«Не очень много, но… Кон, все в порядке. Я бы не говорила, если бы не была уверена. Клянусь, он имел в виду именно это. Нет, он, конечно, не принял на себя никаких обязательств, не произносил речей, даже передо мной. Но он явно принял решение».
«Какое?»
«Сначала он мне напомнил, что Вайтскар всегда был обещан Аннабел. «Должен был перейти к твоему отцу, а теперь, соответственно, к тебе"».
«Должен был?»
«Вот именно. Потом начал тебя хвалить. Ты был ему сыном, он бы без тебя не обошелся… Ну, всякие такие слова. Он правда признает, что твое место здесь, Кон. Потом он спросил, правильно ли будет, если дать мне сюда войти и отобрать у тебя Вайтскар. «Выдернуть все из-под его носа», — так он это назвал. А потом сказал, что это нечестно. Прямо так».
«Господи, если ты права! А Юлия? Он говорил о ней что-нибудь?»
«Ничего не понятно. Он даже не сказал точно, что все нам расскажет двадцать второго, а когда я попробовала загнать его в угол — прямо спросила, собирается ли он оставить все тебе — он просто не ответил. Я не могла нажимать, ты же его знаешь. Похоже, ему нравится загадывать загадки».
«Это точно, черт его побери!» Он произнес это с такой неожиданной злобой, что у меня сигарета застыла во рту. Резко, до шока, я вспомнила, как мило он беседовал со стариком днем. Как ни странно, я решила, что он был искренен и тогда, и сейчас.
Я сказала как можно мягче: «Кон, но ведь дело в том, что он просто очень переживает, что не может делать все, как раньше. Он всегда был… То есть, он любит главенствовать, а собственность и деньги — единственный оставшийся ему атрибут власти. Поэтому он ничего не обещает. Не думаю, что он понимает, как это несправедливо по отношению к молодым… к тебе, во всяком случае. Просто думает, и совершенно правильно, что это его собственность, и он сделает с ней все, что захочет. Но теперь он решил. Это точно, раз он даже послал за Исааксом».
Потухла сигарета в пальцах Коннора, он забыл о ней. У меня создалось впечатление, что до него доходит только общий смысл произнесенных слов. Он сказал с трудом, будто изменение мыслей требовало тяжелых физических усилий: «Если он принял решение, это случилось после твоего приезда… Или в тот момент, когда он узнал о твоем возвращении. Он отправился звонить по телефону вскоре после того, как Лиза сообщила ему новость. Помню, она рассказала. Должно быть, связывался с Исааксом. — Он поднял голову. — Господи, а ты ведь могла и все перепутать. Зачем бы ему за ним посылать, как не для того, чтобы вычеркнуть меня из наследства, а на это место вставить тебя?»
«Не собирается он этого делать! Будь уверен. Он все время спрашивал, справедливо ли, если после моего восьмилетнего отсутствия все останется, как было. Прямо спросил, можно ли позволить мне ворваться в Вайтскар и выдернуть все из-под твоего носа после всего труда, который ты вложил».
«Неужели, правда? — Он вздохнул, потом засмеялся. — Ну и что ты сказала?»
«Я подумала, что лучше согласиться, что это нечестно. Могу сказать, что он выглядел удивленным».
«Имел все основания! Аннабел никогда бы не рассталась ни с чем, дороже пенни, чтобы отдать это мне, более того, она бы проследила, чтобы и он этого не сделал».
«Ну… Может, она поумнела за восемь лет, не могла разве? Разобралась в том, что важно, а что нет».
«Считаешь, это называется «поумнела»? Плюнуть на свои права и потерять желание бороться…»
«Права? У Аннабел? А как насчет мистера Винслоу? Разве он не имеет права оставить свою собственность, кому хочет?»
«Нет».
«Ну… Не собираюсь идти на тебя в атаку за права Аннабел. Ты получишь свой приз, а я не буду возражать. В любом случае, очень похоже, что ты получишь желаемое».
«Знаешь одну вещь? — вдруг заявил Коннор. — Ты намного более симпатичная личность, чем была Аннабел».
«Бог мой, да почему же? Потому что вдохновляла старика отдать тебе собственность бедной девушки?»
«Нет. Потому что я верю, что ты правда хочешь, чтобы я ее получил. И вовсе не из-за денег».
«Не верь. Я корыстолюбива, как дьявол», — ответила я жизнерадостно.
Мое заявление он проигнорировал. «Ты сказала: «Может, она поумнела за восемь лет…» А что для тебя действительно важно?»
Он не мог увидеть моего лица, но я все равно отвернулась. Сказала коротко: «Я женщина. Это — ответ своего рода».
В тишине я услышала, как очень близко хрустит травой лошадь. Рядом с пастбищем блестела река. Что-то проплыло по ней, как призрак, совершенно бесформенное. Жеребенок подошел к матери. Только я начала понимать, что Кон совершенно неправильно мог понять мое заявление, как он заговорил, будто ничего и не слышал: «А о Юлии действительно больше речи не было?»
«Абсолютно, — я потушила сигарету. — ну, вот и все. Думаю, это правда. И между прочим, он просил ничего тебе не говорить».
Кон улыбнулся. «Неужели в самом деле?»
«И пожалуйста, не притворяйся, что ты был совершенно уверен в том, что я автоматически его предам. Я бы и не сказала тебе, если бы… не хотела изменить наши планы».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
