тем, как самые отстающие участники этого безумия ещё что-то пытаются сказать совершенно не слушающим их Металлам – в основном парни говорили о том, что им необходимо “по-быстрому” попрощаться с родными. Самый крупногабаритный пятикровка был настолько вспыльчив, что Платина просто взял его за плечо и как будто легко толкнул в сторону машины, но парень от такого толчка чуть не завалился на спину, в последний момент успев схватиться за край кузова. После этого никто уже не говорил о необходимости прощаний – все молча стали грузить свои тела и души в нелюбезно предложенное и весьма сомнительное средство передвижения.
Я думала, что Металлы не поедут в кузове, но вместо этого Платина и Франций неожиданно и очень грациозно запрыгнули к нам и, подвинув крайних парней, сели на лавку у самого края нашего крытого прицепа. Таким образом, Платина оказался напротив меня по диагонали через два человека. Не знаю, что со мной произошло, но я не заметила того, что сверлю его широко распахнутым взглядом. Быть может, в конечном итоге я даже не заметила бы этого, если бы меня не одёрнул Стейнмунн, сидящий справа впритык к моему плечу:
– Глаза сломаешь, – шёпотом проговорил он мне сверху вниз.
Резко разгипнотизировавшись, я сразу же встретилась взглядом с другом. Не знаю, что меня смутило больше: то, что я попала под этот гипноз; то, что это мог заметить Платина, если бы меня вовремя не одернул Стейнмунн; или то, что Стейнмунн всё заметил.
Почувствовав прилив краски к щекам, я резко отвела взгляд в противоположную сторону и всю оставшуюся дорогу смотрела только вперёд, на квадратные колени сидящего прямо передо мной парня, а в голове всё крутились назойливые мысли об этом Металле, какой он серьёзный, мужественный и… Совершенно недосягаемый.
Я думала, что нас отвезут на железнодорожную станцию, ведь обыкновенно всех пятикровок транспортировали из Кантона именно поездом, но в этот раз, очевидно, что-то изменилось: вместо железнодорожной станции, находящейся внутри Кантона, нас повезли в совершенно противоположном направлении и, в конце концов, вывезли за стену через западные ворота. Так я впервые в своей жизни покинула пределы Кантона-J, и впервые в своей жизни увидела летающую машину – шаттл. Подумать только, в каком закрытом загоне, больше походящем на скотобойню, я родилась и выжила, что меня в эти первые часы пребывания за пределами давящих кантонских стен смог удивить не только шаттл, но и более прозаичные вещи…
Как только наша машина остановилась, проехав не больше двухсот метров от стены Кантона, Металлы сказали нам выходить. Я всерьёз думала, что здесь нас всех и расстреляют, прямо перед этим фантастическим железным шаттлом, на котором потом величественные Металлы улетят, взмывая над всеми этими густыми деревьями – надо же, за стеной оказался невообразимо высокий, густой и такой зелёный лес, что даже глаза резало от таких ярких красок! Никогда в своей жизни не видела столько зелени – вообще ничего подобного… Помню, в этот момент ещё подумала: “С таким набором впечатлений уж и не страшно помирать”, – но нас, к моему удивлению, не поставили на колени, и не приставили к нашим головам дула огнестрельных оружий. Вместо этого нам сказали заходить вверх по широкому железному пандусу, ведущему прямиком внутрь шаттла. От осознания того, что мы сейчас полетим, словно птицы, в грудной клетке защемило – и боязно, и воодушевляюще одновременно, и хочется кричать, и плакать оттого, что я не смогу всего этого рассказать Берду, маме, Октавии и Эсфире, Ардену, Арлену, Гее… Только присутствие Стейнмунна, постоянно держащегося рядом со мной, и удерживало мой дух от упаднического настроения, которое нашептывало мне мысль о том, что если не здесь и сейчас, значит, потом и где-то в другом месте, но всех нас точно убьют…
На самом входе в шаттл клеймёная женщина начала надевать на запястья всех кантоновцев кожаные браслеты, которые накрепко застегивала миниатюрным ключом. Людям, совершившим одно из непростительных преступлений и не прошедшим через смертную казнь, на плече ставят клеймо в виде перечёркнутой буквы Кантона, из которого преступник родом, после чего клеймёный человек становился рабом Кар-Хара. Судя по клейму на плече женщины, закрепляющей браслет на моём запястье, она была родом из Кантона-F. Я заметила, что на запястья всех парней надели браслеты коричневого цвета, а на моём запястье закрепили браслет чёрного цвета.
– Как думаешь, в чём разница цвета? – опустившись на пластмассовую сидушку подле Стейнмунна, шёпотом поинтересовалась я.
– Не знаю… Быть может, разница между парнями и девушками?
Неплохой и весьма правдоподобный вариант. Я решила принять его.
В шаттл вошли Металлы. Теперь я нарочно не смотрела в сторону Платины, так как сейчас мы были не в тесной и тёмной телеге, а в просторном и светлом багажном отделении шаттла, в котором мой взгляд мог заметить не только сидящий рядом Стейнмунн.
Когда Металлы опустились на свободные места, над головами всех сидящих включились зелёные лампочки. Наблюдая за тем, как пристегивается Франций, все начали пристегивать свои ремни, а я вдруг задумалась над тем, зачем пристегиваться всесильному Металлу, если не для того, чтобы молча показать нам, что нам необходимо сделать, чтобы перестраховаться от летального исхода внутри этой консервной банки, собирающейся взмыть в самые небеса.
Дальше впечатления получились смазанными, потому что в багажном отделении не было панорамных окон, из которых можно было бы посмотреть на землю свысока, так что мы только чувствовали, что оторвались от земли, что произошло как-то резко и очень странно, после чего не только у меня, но, кажется, у всех, мгновенно заложило уши. Дальше легче не стало, но я не жаловалась – по крайней мере, меня не тошнило, а вот одного парня, сидящего на самом крайнем месте в ряду, по истечении пятнадцати минут полёта стошнило прямо на пол. Металлы не повели и глазом, другим же было и без того дурно, чтобы обращать на это происшествие своё внимание, а я просто радовалась, что сижу от этого парня на достаточном расстоянии, чтобы не чувствовать зловония, исходящего от его рвоты…
Мы приземлились примерно спустя полчаса полёта, может чуть раньше или чуть позже. Я отчего-то сильно замёрзла, хотя была в своём термостойком ассасинском костюме, и как будто чуть-чуть оглохла, однако меня немного подбадривал тот факт, что не я одна, но и все парни при помощи пальцев пытаются прочистить воздушные пробки в ушах – значит, у нас одинаковые проблемы, и я здесь всё ещё не самая хлюпкая, по крайней мере, как минимум до тех пор, пока кто-нибудь недружелюбный наконец не заметит того прискорбного факта, что я являюсь девчонкой, а значит, в теории,
