кроме её одной, знакомство. – А это Карэн, ей двадцать лет, и Самаир, двадцать один год, – с этими словами она по очереди кивнула в сторону девушек, стоящих за её спиной. Карэн была смуглокожей, жгучей брюнеткой с волосами длиной до лопаток, а Самаир была белокожей брюнеткой с очень короткими, “рвано” обрезанными волосами. Трио выглядело странно: все очень сильно отличались внешне, даже ростом не совпадали, зато каждая обладала острым взглядом и острыми чертами лица, которые однозначно лишали их возможности считаться красавицами, однако же на внешность они не были и уродинами – такие личности средние во всём, кроме злобы, в которой они могут проявлять свои внутренние миры поистине виртуозно.
Тем временем Мэнди продолжала вещать за себя и от лица своих подруг одновременно:
– Мы из Кантона–E, являемся соратницами, так что составляем собой нерушимый союз.
Слово “нерушимый” едва не пробрало меня на улыбку, но я так устала, что сил даже на иронию как будто не осталось.
– Адония Грац, восемнадцать лет, Кантон-А, – следующей представилась высокая, пышноволосая, белокожая шатенка с аккуратными чертами лица и со статной фигурой – по красоте вторая после меня.
– Скарлетт Шахриар, восемнадцать лет, также Кантон-А, – сразу же назвалась следующая девушка, брюнетка, подстриженная под парня так коротко, что длина её волос сейчас была всего в два-три сантиметра, плюс её мальчишеский образ подчеркивали оголённые и внушающие уважение бицепсы и трицепсы. Дальше она продолжила говорить своим строгим тоном, присущим парням, обращаясь именно к Адонии: – Мы с тобой не знакомы, но мы из одного Кантона, так что можем составить союз, – с этими словами она уверенно протянула ладонь своей землячке, которую та сразу же пожала.
Отлично. Теперь здесь трио и дуэт, а я сама по себе, то есть теперь у меня самое невыгодное положение… Да плевать. Драться-то я умею получше некоторых парней, так что в случае надобности просто наваляю каждому, сколько кому надо, на том и остановимся.
Прежде чем я успела представиться, слово снова взяла соломенноволосая Мэнди, и в этот раз взяла его с откровенно претенциозным, даже агрессивным тоном:
– Адония Грац и Скарлетт Шахриар? Что, хвастаетесь тем, что у вас есть фамилии? А тебя-то как зовут, красотка? – с усиленной нотой агрессии и с выделением слова “красотка” обратилась ко мне всё та же самая громкая девица, которой явно резали глаз мои яркие внешние характеристики.
– Дементра, – твёрдым тоном произнесла я, глядя прямо в глаза дылде, и, слегка приподняв одну бровь, со значением добавила: – Катохирис.
Я ясно выразилась. И все – и трио, и дуэт, – сразу поняли, что я не испугалась. И это задело как минимум трёх из них так же сильно, как сильно мог бы порадовать их мой испуг. Я была одна, но я не была из трусливых, и это не могло оказаться им по вкусу.
Не дожидаясь ответной реакции, я молча развернулась и отправилась на свою кровать. Спустя пять секунд Адония и Скарлетт последовали моему примеру и заняли кровать, стоящую у изножья моей – так как Адония приняла предложение Скарлетт о союзе, Скарлетт молча переместилась с кровати у противоположной стены на второй этаж койки Адонии. Итак, меня попытаются прирезать. Ха! Как же мне плевать на эти интриги…
Перед тем как улечься, я взяла в руки подушку, чтобы взбить её, и сразу же нашла под ней пронумерованный ключ. Сразу догадавшись, что он может быть от одного из шкафчиков, представляющих собой сплошные двери, шириной в полметра и длиной в два, я решила проверить. Мой ключ с цифрой семь подошёл к седьмой дверце, и так как у других девушек также под подушками обнаружились ключи, они поспешили проверить свои шкафчики.
Содержимое шкафов у всех оказалось идентичным: серая пижама, выполненная из жёсткого льняного материала, серое полотенце огромных размеров, кусок хозяйственного мыла, зубная щетка с пастой и упаковка тампонов. Никакой сменной одежды, даже нижнего белья.
Решив, что сегодня не лучшее время для приёма душа, я снова отправилась в кровать, на сей раз с чёткой целью улечься. В казарме было холодно, так что переодеваться в пижаму я, в отличие от трио, даже не думала – просто нырнула под одеяло прямо в одежде. Однако, постельным принадлежностям я отдала должное – бельё было чистым, а одеяло, вроде как, плотным и должным согревать.
Тусклую голую лампу, горящую посреди казармы, выключили, но вот свет, горящий в душевой, оставили на всю ночь – очевидно, не я одна осознавала опасность кромешной темноты в этом месте, так что меня тут боялись не меньше, чем я могла бы бояться всех их. Конечно, я понимала, что меня могут попытаться зарезать уже этой ночью, но, как я уже определилась, мне было наплевать на это, а быть может, в связи с последними событиями в моей жизни, я была бы даже не против такого исхода, так что я просто взяла и спокойно погрузилась в сон. Опрометчивый поступок. Откровенно говоря, если бы именно в эту ночь на меня напали с целью прирезать во сне – эта миссия увенчалась бы успехом. Однако сегодня не я одна была на стрессе – все всё ещё были нерешительны и блуждали в своих опасениях, и в своих намерениях, да и ножей ни у кого ещё не было, так что… В отличие от всех вместе взятых тэйсинтаев и пятикровок, я этой ночью хорошенько выспалась. Эмоциональная отбитость – тоже дар, особенно полезный, когда речь заходит о выживании.
Глава 12День 1
Нас разбудили железным стуком по двери, эхом отбившимся от потолка и мгновенно, крайне неприятно влившимся в наши сонные уши. Когда мы вышли в коридор, парни пятикровки и тэйсинтаи уже плотным потоком двигались по нему в неизвестном направлении. Следуя логике, мы влились в общее шествие и пошли вместе со всеми. Я всё надеялась разглядеть в этом тесном и словно бурлящем потоке людей Стейнмунна, но было слишком темно и тесно, чтобы я могла рассмотреть лицо ближайшего соседа, не то что идущего где-то впереди или позади друга.
Меньше чем через десять минут мы резко вошли в просторное и очень странное помещение. На вид это была выдолбленная в скале, огромная пещера с неровными каменными стенами и таким же потолком, освещенная отчего-то очень угнетающим красным светом и кое-где развеивающим общий мрак тускло-желтым светом, который лился от прикрепленных к стенам ламп, направляющих своё свечение исключительно вверх и тем самым отделяющих от зазубренных каменных поверхностей причудливые тени. О том, что мы зашли в столовую, свидетельствовали местами длинные, а местами совсем короткие столы с железными при них лавками – на столах стояли железные
