Когда Марио узнал, что Элена водит мотоциклы и делает это прекрасно, то был в таком неописуемом восторге, что Рафаэля стало тошно. Да еще началось то, что его совсем расстраивало — Марио стал частенько кататься с Эленой. А ведь когда он сам ей это предложил, она отказала…
Элена отхватила половину его сознания, именно ту, которая была не занята гонками и мотоциклами, да и здесь все сводилось к мыслям о ней. И стоило ей пропасть на своем байке вместе с Марио, как Рафаэль не находил себе места от переживаний. А когда она возвращалась, он каждый раз пытался удержаться от разговора с ней, прекрасно понимая, что только все усугубит своими срывами ревности. Он лишь нетерпеливо ждал ее приезда, гадая, было ли у них с Марио что-то большее, чем просто обычная езда, и сам себе удивлялся, как только не сошел с ума от этих мыслей. А потом просто смотрел, как она вышагивает из гаража в свою комнату, соблазнительно качая бедрами, обтянутыми экипировочным костюмом… В такие моменты ему было безумно тяжело удержаться от соблазна подойти и стянуть с нее этот чертов костюм. И если она его замечала, то всегда бросала лишь строгий короткий взгляд, впрочем, как и всегда, не удосужив его чем-то большем, в отличие от того же Марио. Марио доставалась все ее внимание, все улыбки, все слова и нежность, а может и гораздо большее. Ревность постепенно переросла в ненависть к другу, но ненависть трезвую — он понимал, что не стоит давать волю этому чувству, хоть и не мог избавиться от него.
Вскоре, накануне пятого этапа гонок Итальянского Чемпионата Умберто Тассони снова устроил в своем доме званный вечер. На этот раз поводом был подписанный контракта с новым производителем шин. И Рафаэль с предвкушением ждал этого вечера, зная, что Элена хоть на пару часов будет принадлежать ему. А возможно, им даже удастся поговорить, потому что в кругу важных лиц и репортеров ей просто некуда будет от него деваться.
В этот вечер она была прекраснее всех — бледно-синее длинное платье повторяло все изгибы стройного тела, закрывая даже туфли, спина была открыта, широкие лямки завязывались на шее бантом, а треугольный вырез декольте так и притягивал взгляд, с учетом того, что было прекрасно заметно, что под платьем не было никакого белья. Рафаэль даже и не знал, как сможет выстоять весь вечер рядом с этой соблазнительной "русалкой", черноволосой и с аквамариновыми глазами. И как же ему так повезло быть ее мужем?
Вечер почти ничем не отличался от остальных — куча гостей, ведущих громкие беседы между "дегустацией" вин, живая музыка, небольшое представление танцовщиц и кого-то еще, вспышки камер и глупые вопросы репортеров. Их с Эленой снова фотографировали со всех сторон, пока Марио, стоя в сторонке, бросал ревностные взгляды. Но сегодня был вечер Рафаэля.
И чем больше проходило времени, тем сильнее он хотел Элену, и тем сильнее она нервничала. Когда он пригласил ее потанцевать, она отказала, но стоило подойти Марио и сделать такое же предложение, как Элена сразу сделала шаг тому навстречу. Разозлившись, Рафаэль притянул ее обратно к себе.
— Марио, моя жена не танцует. Она сама мне об этом недавно сказала.
Окинув Рафаэля рассерженным взглядом, Марио просто молча отошел от них. Элена повернулась к Рафаэлю:
— Зачем ты так с ним? Это же твой друг. Вы в одной команде.
Притянув ее к себе вплотную, он тихо сказал:
— Это не значит, что у нас должна быть еще и одна девушка на двоих.
В его руках Элена вдруг задрожала — видимо почувствовала, в каком возбужденном состоянии он сейчас находился — в джинсах было до неприличного тесно.
— Рафаэль, нам не обязательно так обниматься на людях, чтобы создавать впечатление счастливой пары.
— Но только на людях я могу это сделать, не побоявшись, что ты снова попытаешься меня оттолкнуть.
Рафаэль прикоснулся губами к нежной щеке, ткнулся носом в висок, зарываясь в распущенные, длинные волосы, и у самого по телу пробежала дрожь — как же она сладко пахла…
— Рафаэль, перестань, — попросила она, слегка упираясь руками в грудь.
Но разве мог он отказаться от этой чарующей близости?
— Я соскучился по тебе… — прошептал он на ушко. — Почему ты не хочешь начать наше общение с нового листа? Позволь мне доказать, что я способен и на другое отношение, чем ты увидела изначально…
— Перестань, — сквозь зубы процедила она в ответ. — Я не хочу нашего общения.
Последние слова больно кольнули, и словно окатили Рафаэля холодной водой, но это была ложь — он точно это знал.
— Не верю.
— А придется поверить. И отпусти меня, я хочу подышать свежим воздухом и побыть немного одна.
Элена продолжала упираться в него руками, желая оттолкнуть, и он не стал настаивать на своем. Она отошла, взяла со стола бокал белого вина, заметно дрожащими руками, и вышла в сад. Смотря ей вслед, Рафаэль тяжело вздохнул — что же ему с ней делать? Она уже казалась ему не кошкой, а колючим ежом. И стоило Элене выйти в сад, как за ней пошел Марио, бросив на Рафаэля хитрый взгляд. Рафаэля уже начинало все выводить из себя, а в особенности слишком навязчивое внимание Марио к его жене. И он не собирался больше это терпеть.
Выйдя из дома в сад, Рафаэль увидел этих двоих, стоящих возле самой большой клумбы этого дивного сада. Они о чем-то напряженно разговаривали, но как только он подошел, оба затихли.
— Мне показалось, что ты хотела побыть одна, — обратился он к Элене.
— Марио мне не мешает.
— Значит, я мешаю?
Элена встретила его взгляд:
— Мешаешь.
От одного этого слова разлетелось все его терпения, уж слишком болезненно оно звучало из ее уст. И угрожающе двинувшись на Элену, Рафаэль схватил ее за предплечья, грубо притянул к себе и прошипел, глядя в округлившиеся голубые глаза:
— Что-то я не заметил, что чем-то мешал тебе, когда ты стонала подо мной…
— Замолчи! — гневно вскрикнула она.
— Рафаэль, отпусти ее. — Марио сжал рукой плечо Рафаэля.
— Не лезь! — бросил тот, с силой толкнув Марио в грудь, который попятился назад.
Но Марио и не думал сдаваться — он снова подошел к Рафаэлю и тоже толкнул его двумя руками, заставив отпустить Элену.
— Я же сказал, не лезь! — взревел Рафаэль и кинулся на Марио.
Элена рядом вскрикнула, отскакивая в сторону от сцепившихся мужчин, у которых зашкалил темперамент. Сначала они толкались, потом вцепились руками в ворот друг друга, осыпая угрозами. В этот момент Элена осмелилась подойти к ним, и положить руки каждому на плечо:
— Перестаньте. Ведете себя, как малые дети. И вы не одни здесь. Еще не хватало, что налетели репортеры и поползли слухи о вашем разладе. — Но мужчины крепко держали друг друга, гневно смотря в глаза. — Рафаэль. Марио. Отпустите друг друга.
