А утром его ждал неприятный сюрприз. Когда Петр завтракал, с аппетитом приканчивая омлет с ветчиной и шумно (Ура! Пусть сдохнут хорошие манеры!) хлебая отменный местный кофе, рядом с ним на скамейку присела женщина. Петр не обратил на нее внимания, тем более что мешковатая дорожная одежда скрывала его фигуру, и продолжал бодро жевать. Когда женщина заговорила, он едва не подавился.
– Ну, здравствуй.
– И тебе… кхе-кхе… не болеть, Виктория.
– Приятно, что помнишь мое имя. Чем обязан?
– Да вот, – девушка небрежно откинулась назад, облокотившись на стену. – Хочу записаться к тебе в попутчики. Ты ведь идешь на восток?
– Я иду один, свободных мест не предусмотрено. Кстати, как ты меня нашла?
– Да, в общем-то, просто. Куда ты поехал, я знала – ты и не скрывал. Я купила лошадь и припасы, денег ты дал не слишком много, но мне хватило, и поехала следом дня чрез три. Кстати, путешествуешь ты довольно медленно. А здесь я поняла, что ты не уехал, когда услыхала о том, какую бойню ты устроил. Надо сказать, трупы за собой ты оставлять не боишься.
– Да, не вижу в этом ничего особенного. Ни на кого не нападаю первым, но и хамства не потерплю.
– Твое право. Придется иметь это в виду.
– А зачем? Я иду сам по себе, ты – сама по себе. Прости, но я и так сделал для тебя больше, чем достаточно, – фыркнул курсант отворачиваясь.
– Ошибаешься, космонавт.
Петр медленно, всем корпусом развернулся, одновременно кладя руку на нож. От девушки это не укрылось – она чуть побледнела и потянулась к своему кинжалу, висевшему в ножнах на поясе. Однако оба они понимали, что если Виноградов захочет убить ее, он сделает это быстрее, чем она успеет пошевелиться. Однако курсант не стал никого убивать. Во всяком случае, пока, хотя очень хотелось.
– Кто ты? Откуда знаешь, кто я? В чем я ошибаюсь?
– По пунктам. Я – Виктория Александрова. Мы шли на туристической яхте "Байкал" и были перехвачены рейдером таргов – во всяком случае, так сказал мой отец… Которого сожгли по твоей вине. Знаю, потому что у тебя десантная форма и бластер на поясе, которым ты, на мой не слишком искушенный взгляд, неплохо владеешь. Ошибаешься в том, что сделал достаточно. Еще вопросы?
– Что и почему я сделал недостоточно? Мне всегда казалось, что и так сделал больше, чем нужно. Совершенно бесплатно, заметь.
– Потому что, как любой военный, ты обязан сделать все, чтобы спасти жизнь граждан федерации. Ты обязан был вытащить моих родных с костра. Но раз ты этого не сделал, что простительно, я поняла потом, что ты просто не знал, кто это, то хотя бы обязан доставить меня на Землю.
– Типично женская логика, – безразлично пожал плечами курсант. – Я не приносил присяги, так что не являюсь военнослужащим и ничем тебе не обязан. И отца твоего спасать был не обязан, и, прости, тебя. Вообще, мне проще и безопаснее было пройти мимо, поверь. И уж тем более я не обязан тащить тебя куда бы то ни было. Особенно на Землю – да и как, скажи, я это сделаю? Я – курсант, был на практике, до присяги, кстати, оставалось всего ничего, наш корабль точно так же завалил рейдер таргов, подозреваю, что тот же самый, что расколотил вашу яхту. Вряд ли здесь было два таких корабля. Пэтому извиняй, девушка, бананьев нема.
Плечи девушки разом поникли, да и сама она как будто уменьшилась в размерах. Ну да, эта сопля которой, судя по всему, не больше шестнадцати-восемнадцати лет, уверилась, что ее доставят домой, и ее проблемы уже закончены. Ага, щщас.
– Мне не нужна лишняя обуза и попутчица, которой придется вытирать сопли и следить, чтобы она не путалась под ногами, – припечатал Петр. – Я, конечно, понимаю, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным, но чужие проблемы на себя взваливать не намерен, мне самому выживать надо. При том, что сам частенько в неприятности влипаю… И еще. Я тебе не верю. Не знаю, кто ты и что ты, но шансы, что мы встретимся на том острове, были убегающе малы. Так что не надо ля-ля, не верю я в совпадения. Иди своей дорогой, родная.
– Да как ты…
– Смею, смею, – Петр зацепил из стоящей на столе миски зубчик ядреного местного чеснока, ловко очистил, кинул в рот и с наслаждением разжевал. Дохнул на собеседдницу непередаваемым ароматом. – На будущее. Никогда и никому не говори, что этот кто-то тебе что-то должен. Я, например, ни у кого ничего не занимал. Кстати в твоей истории и без того хватает нестыковок. Например, как ты проехала через лес – одна, да еще быстрее меня? Ну, может, на лошади ты сидеть умела и до того, но поездка была опасной для одинокой женщины. Даже хорошее оружие не гарантирует безопасность. Стрелять мне там, кстати пришлось.
– Ну да, ты стреляешь, не задумываясь. Тебе бластер со шпагой, похоже, заменили и мозги, и образование.
– Не заменили, а явились убедительными доказательствами моей правоты в любом споре. Кстати, достать бластер порой намного выгоднее, чем спорить – ты не поверишь, сколько вопросов решаются сами собой. Но ты разговор-то от темы не уводи. Так как ты через лес проехала?
– Нашла попутчиков.
– Вот с ними и езжай дальше. Сейчас по этой дороге ездят только купеческие караваны, а они ползут, как черепахи. Не могла ты меня догнать, научись врать сначала.
– Там ехал какой-то дворянин с семьей. Они передвигались намного быстрее. Вот и догнала… Часть пути еще и в карете проехала. С удобствами, развлекаемая галантным кавалером.
– Молодец, девочка, возьми с полки пирожок. Их там два, тот, что с мясом, в центре. На вот, – Петр положил на стол мешочек с двумя десятками золотых. – От сердца отрываю. И, кстати, на то, что я тебе оставил, ты бы хорошую лошадь, да еще одежду и припасы, не купила. Так что нестыковок у тебя… Ладно, прощай, я поехал.
– Куда?
– По своим делам. Мне, знаешь ли, на этой планете еще жить, так что надо устраиваться поудобнее…
– Послушай, не оставляй меня, а?
Ну, а дальше были слезы и сопли, и курсант, абсолютно не умеющий сопротивляться такому воздействию, вынужден был стать для несносной девицы опекуном, защитником и снабженцем в одном лице. Слезы, кстати, высохли моментально – женщины коварны, и курсант только что испытал это на себе. Его хорошо научили сворачивать челюсти и стрелять с двух рук, но как защититься от такой атаки, он просто не представлял. Воистину, женщина – это слабое, беззащитное существо, от которого нет спасения.
Весь следующий день он проклинал себя за то, что позволил себя уговорить. Мало того, что пришлось волочить за собой эту девицу, так еще и задержались с выездом из-за нее больше чем на сутки. Сначала ей отдохнуть требовалось ("ну хоть один денек, ну пожалуйста…") потом она спать изволила до тех пор, пока Петр буквально не вытряхнул ее из кровати, потом собиралась долго и мучительно потом… Словом, к тому моменту, как они покинули город, на языке Петра вертелись уже только и исключительно многоэтажные словесно-нецензурные конструкции вроде тех, которые к нему самому применял боцман на крейсере, и если он пока сдерживался, то только потому, что еще отец вбил в него правило никогда не ругаться при женщинах. Хотя, конечно, порой очень хотелось…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
